Евангелие от Фомы

Месяц серебрил черную, распростертую на кровле фигуру, дышал ночной ветер над спящей землей, рассказывали серебряные сказки звезды одна другой в извечной бездне – безмолвная жертва, горя на жертвеннике незримом и не сгорая, продолжалась…

Где-то в отдалении послышались голоса, медлительные, грубые, сонные… Он слегка приподнял бледное лицо и чутко прислушался: по иерихонской дороге в предрассветной мгле шла небольшая толпа. Он встал и вгляделся. По чуть белеющей дороге за каменным забором не торопясь, тяжелым шагом проходил к Иерусалиму отряд римских легионеров – темные, суровые, тяжелые тени… Их шлемы и концы копий чуть поблескивали в сиянии заходящего месяца…

– Да неужели ты сразу поведешь нас до города, Пантерус? – крикнул один из легионеров шагавшему впереди рослому и стройному старшому.

 – Дай хоть немножко отдохнуть!..

– Ну, разговаривай еще!.. – низким голосом отозвался тот.

– Иди знай!..

И они прошли.

И долго смотрел Иешуа вслед им…

И, когда скрылись они, он снова поднял глаза в посветлевшее уже небо.

Он не слышал его взбаламученной душой своей, оно замкнулось и молчало, но, точно желая покорить его, отверзть для души своей, он простер к нему руки и, полный беспредельной, восторженной жажды жертвы, прошептал:

– Тебе! Единому Тебе…

А внизу в убогой душной хижинке, на скудном и жестком ложе все плакала Мириам и нежно целовала уже привядшие цветы его…

VI

Ранним утром, на зорьке, Вифания проснулась. Но тихо было на селе: ничто не должно было нарушать святого покоя Субботы.

Элеазар, хотя и ессей, ходил в синагогу, чтобы послушать, а для Иешуа она была нужна как место проповеди.

– Ну, что же, идем? – спросил он своего друга.

– Идем… – отвечал тот. – А ты что-то нехорошо выглядишь сегодня… Или блохи спать не давали?..

– Нет, так… – смутился Иешуа немного. – Со мной это бывает…

Его сердце звало Мириам, но ее не было видно: бледная, с заплаканными глазами, девушка не показывалась.

Марфа украдкой наблюдала за сестрой и жалела ее. Она догадывалась о любви ее к Иешуа и ничего не хотела бы так, как выдать ее за него. Элеазар тоже чувствовал, что в доме сегодня что-то не так, но молчал…

Иешуа с Элеазаром и Марфой направились через пыльную площадь к синагоге. И со всех сторон тянулись уже туда поселяне, «народ земли», как презрительно называли их законники, женщины, подростки и важные законники, которым все уступали дорогу.