Среди грабителей и убийц. Воспоминания начальника сыскной полиции

Во всех остальных проявлениях умственной и физической деятельности этот человек был совершенно нормален и здоров.

Казалось бы, чего лучше: он – самый подходящий человек для должности палача… Однако при этой мысли меня охватывали невольные жалость и страх. Жалко и страшно было и за этого человека, и за те жертвы, которые могли попасться ему в руки…

«Боже мой, боже мой! – думалось невольно. – И до такого озверения может дойти человек! Как и почему это могло случиться?»

Ничего не скрывая и не утаивая собственных мыслей на этот счет, я все рассказал графу.

Он задумался…

– В самом деле, – сказал он, – история выходит довольно-таки сложная… Не знаю, как тут и быть…

– Позвольте мне, ваше сиятельство, – сказал я, – еще поразведать и порасспросить об этом человеке.

– И в самом деле, сделайте это, – ответил мне граф. – А там видно будет, что с ним делать…

И узнал я историю отрывочную, но довольно-таки грустную. Семен Грядущий, как оказалось, питал когда-то нежную страсть к одной женщине, которая была зверски убита какими-то злодеями, будучи беременной.

Злодеи были пойманы, осуждены и по тогдашним законам приговорены, между прочим, ко всенародному наказанию плетьми. Скорбя по утрате любимой женщины и питая в душе понятную злобу к злодеям, Семен Грядущий отправился смотреть, как будет наказывать их палач Кирюшка. И вот тут-то он убедился, что Кирюшка «мирволил» убийцам, наказывая их, по его мнению, весьма слабо.

Здесь, кстати будет сказано, подобное убеждение Семена Грядущего могло быть вызвано и не только одним чувством мести. Действительно, бывало, что подкупленный родственниками убийц или самими преступниками палач иногда являл «незаконную» снисходительность к наказанным.

Палача обыкновенно потчевали за несколько дней до казни, уговаривались с ним в цене за ослабление наказания и вручался задаток. В его же пользу поступали и все те деньги, которые бросали в повозку, везшую осужденного на казнь.

И наконец, после всей операции ему вручались остальные уговоренные деньги.

Палача обыкновенно потчевали за несколько дней до казни, уговаривались с ним в цене за ослабление наказания и вручался задаток. В его же пользу поступали и все те деньги, которые бросали в повозку, везшую осужденного на казнь.

Мастера-палачи в подобных предварительных беседах обычно еще выхваляли свое искусство в глазах просителей.