Проклятый род

Так, из почтения ко вдове можно слова раздумчивые произнести.

«А мы на Семене да на Макаре Яковлевичах речь задержим. Пусть привыкнет, что у нее только двое сынов, а у фирмы двое столбов, на ком стоять будет. Впрочем, женщина она не деловая, не приученая. Ну да все-таки».

XIV

Уехали Семен и Макар, женихи женихаться. Федор с Вячеславом давно пропали-провалились. Васька – где он? Да и к чему? Сестры?.. А, ну их!

Скука мухой неугомонной звенит в дому.

И ходит-бродит Доримедонт по комнатам. Царство заколдованное.

Кое-где лампы светят, обои стен и мебель обманно озаряют.

Но то не лампы. И то не комнаты дома на Торговой, Маяки на синем море-окияне. Где маяк, там скала. Где скала, там смерть неминучая. Плывет корабль-парусник по морю-окияну. Бродит Доримедонт по отцовскому дому вечернему. Во тьме отмель чуется. Наплывешь на отмель – беда. И обошел пушистый ковер гостиной. Держись! Узкий пролив. В залу дверь чуть приоткрыта. А в зале ночь на море. И в залу проплыл корабль осторожно.

Не дай Бог о скалы отвесные поломаешься. Фу-ты! В Ледовитый океан заехали.

И стал корабль-парусник воздушным кораблем. Через отмели, скал отвесных не страшась, в коридор побежал.

– Феня, Матреша! Кто там! Дров сюда несите. Холод какой!

Дрова березовые. Лучин не надо. Кору сдирает, радуется. Поленья разобрал. Вперед помельче, а те сюда. Любит Доримедонт печи топить.

Затрещало. Отошел. Не любит печь духа человечьего поначалу. И пошел корабль по Ледовитому морю-окияну. Крейсирует.

Мало ли где что нужно. Невидимые ждут Доримедонта. Причаливай!

Растрещалось, разгорелось. Сидит Доримедонт на полу у печи отверзтой, кочергой разумно пошевеливает.

– Вот Федя с Вячей курят. Хорошо бы и мне: у печи хорошо бы. Ух, здорово разгорается.

Пошевеливает когда нужно. Любит Доримедонт печи топить. И вдруг замолкло. Опять серебряной мухой надоедливой скука прожужжала.

– Да. Скучно.

И поглядел в огонь печи, туда, далеко, где нет ни дома, ни людей.

– Скучно… А я тоже женюсь.

Вот-те и весело будет. Коли я дурак, то и они дураки. Брат я ведь. Возьму жену самую лучшую. Из Петербурга, так из Петербурга. Хорошо бы жениться, право.

А в печке изразцовой дрова разгорались.

– Женюсь и я! И весело же будет. Те и не догадываются. Женюсь раньше их всех, невесту выдумаю. У, какая невеста моя! Только где такую достать? Чтобы вся в золоте и в парче золоченой. Уж найдем.

А печной огонь пуще с жертвенными дровами играл.