Проклятый род

И скользит, грохочет вагон. И когда можно, думает Раиса, думает о своем, недавно-девичьей думой думает все то же. А думает о незавершенном девическом счастье своем в замужестве. И опять, и опять, и под кроваво-мерный стук вагона чудится ей разнолико, что в новом счастье ее ждет ее несчастье.

И едут и ласкаются. И коротка ночь вагонная. И длинна.

В Москве в Лоскутной остановились.

XXI

От Макара из Москвы депеша: «Выезжаем. Приготовьте».

Не ожидали. Удивились. Всего неделя.

Раиса бродит по номеру в Лоскутной.

А номер богатый. Княжеский называется. Три комнаты, ковры, зеркала, золоченое дерево. Бродит Раиса по комнатам тем, на горничных натыкается, на сундуки, на корзины. Шкафы, комоды открыты; белье, платье на стульях, на столах; покупки разные, многие и не разворочены, лежат, как из магазинов принесли. И запахи разные. Но резче всех запахов, запах не то дегтя, не то лака. То конская сбруя на диване разложена. От Циммермана. Набор серебряный, матовый. И часто смотрит Раиса на сбрую ту близорукими глазами. Постоит и дальше пойдет. Бродит Раиса, руки ее дергаются, губы кривятся. Горничная в чепце белом и в передничке, здешняя и своя, с Волги, в синем платье, спрашивают поминутно барыню про разное. А та им:

– Да, да… Хорошо…

И бродит. То тусклы близорукие глаза, то вдруг блеск стальной. Или видят незнаемое.

– …Я муж царицы, муж царицы, славный Менелай…

И говор громкий. То Макар возвращается. Знобишин с ним. Пришли. Послеобеденно веселы.

– Раиса Михайловна, ручку.

– Раиса! Дуня! И долго же вы копаетесь.

– Пожалуй, барин, не поспеть сегодня.

– Как – не поспеть? В одиннадцать едем.

– Раиса Михайловна, а вы у нас заскучали. Ну, скоро вам дворец возведем.

Макар со Знобишиным с круглого стола на кровать все ссыпали, на столе большой-большой портфель разложили, бумаги разные перебирают, чертежи, сметы. Знобишин ловко на белых листах карандашом рисует, объясняет-кричит, посмеивается весело. А то вскочит маленький-кругленький, крепкий такой, и руками широкие жесты, плавные.

И на Макара остро глядит. Тот сияет. И кричат оба, подчас лишь сами себя слышат.

И счастливо же нашел Макар архитектора. И как нашел. Тут же в столовой гостиницы, на второй день. Тот с купцами сидел. С двумя бородачами. И горячо им говорил, и так же руками разводил. А те его, посмеиваясь осаживали:

– Ты нам турусы-то не подводи. Да ты полегче. Да нам не дворцы, чай, а всего-навсего склады под крупчатку.