Проклятый род

И моложе этой Верки-подлячки да Маньки. Но Мелания сказала строго так:

– Назад пойдемте.

И вот Вячеслав робок стал. Умоляющие слова; голос прерывается. Умолил. Идут. Не страшно ей опять. Толкует-воркует про разное, про свое, Вячеславову душу тешит, ласковую теперь под звездным небом заревым. И он ей разное говорит. Но мало. Только чтобы речь ее не угасла, ласковая музыка. И руку не прижимает. Помнит.

– Теперь уж назад.

– Ну, еще.

– Да куда еще. Ворота ваши сейчас.

– А мы в парке погуляем.

– Что вы? Что вы? Ночью-то…

– Ничего.

Нет никого.

– Да я и собак ваших боюсь.

– Со мной-то!

– Нет, что вы! Пустите!

Но он влек ее опять сильной рукой. И тяжело дыша, молчал, пока не вошли в парк.

– Ну, видите, не страшно.

– Ах, страшно.

– Мелания Ивановна. Я вас люблю.

– Пустите! Пустите!

И вырывалась. И упрекал он себя молчаливо. И опять, робкий, умолял. Дыхание обоих стало громким в ночи.

– Я пошутил… Я так. Смотрите, как зарево отсюда красиво. Сквозь деревья.

Сквозь деревья снеговые величалось перед людьми зарево.

И шли.

– Куда же мы?

Голос Мелании звенел кануном слез.

– Что вы? Что вы? Гуляем мы. Разве не хорошо здесь?

– Тьма. Не вижу – куда идем.

– Ну, я-то вижу. Хозяин я здесь.

И еще раз голос Вячеслава прозвучал властно.

– Кто по ночам в парке гуляет, да еще зимой?

– Еще немножко.

И влек к дому боящуюся и не находившую уже слов; вел по тропам, ему ведомым.

– Боже мой! Вот уж это ваш дом виден. Огонь в окнах.

– Ну что ж.

Но отбивалась. Но держал крепко. Лицо свое к ее лицу склонял.

– Куда вы одна-то денетесь? Дороги не найдете.

– Пустите! Пустите!

Почти кричала. Дрожали оба. Сильным стал Вячеслав, и слабою стала Мелания. И влек он ее. Вот крыльцо. Отбежал, визжа, пес и, голову к снегу склонив, пошел по следу: кого привел хозяин?

Молча боролись оба на крыльце. И когда хотела Мелания закричать-завопить, внесли ее сильные руки в дом, в роковое для нее место.

По полу тащились ее ноги, а лицо ее милое, ныне единственным страхом искаженное, прижато было к груди Вячеслава.

И хлопнула за ними дверь. И шли так. И прошли коридор. И головою Мелании отворил дверь несший ее. И застонала. И так вошли в синюю комнату. Та дверь открыта. Оттуда свет лампы, далекий. А в окна пустой комнаты, синей комнаты, старой, смеется, над людьми величается могучее зарево. И одним глазом увидела то Мелания. И закричала. Но рот ее зажали красные сильные губы. И затрепетала-забилась.