Проклятый род

Тот тоже в свободное от дел время петухом пел и у придворных дам шлейфы отрывал. Какой он милый, наш великий Макар, краса города. И не здесь бы ему красоваться, а в Москве, а то в Питере».

Много дела у Макара.

– Выше головы!

Круглым, четким почерком, в почерк тот влюбленный, пишет Макар письма деловые; на Конную часто по утрам ездит. Лошадное дело закрутилось. При дворце Макаровом конюшня на пятьдесят голов. Окна круглые, большие, решетки чугунные, шары на них медные.

Нелегко населить конюшню дворцовую. Одними лишь деньгами ничего не сделаешь.

И опыт нужен, и любовь-охота, и умение спорить-торговаться до третьего поту. В том деле везде жди обману; везде фальшь может оказаться: и в возрасте, и в масти, и в копытах, и в глазах, и в самих аттестатах гербовых. А хуже всего то, что в том деле и обман за обман не почитается. Дал три тысячи вместо трехсот, и езди на хромой, и слушай, как тебя же дураком обзывают. А Макарова конюшня и не только для городских рысаков строена.

– Как в котле киплю!

С лицом отдыхающего полководца сидел Макар в воскресенье в дому матери своей, в том дому, что на Торговой, где и родился, и рос.

Сидел, о делах своих громко-весело рассказывал. И стены дома железного старика ни слова ему не шепчут.

Повелось так: по воскресеньям в дому на Торговой вся родня в сборе. И стол раздвигался в длинной столовой. И с каждой неделей обед роскошнее повар готовил; и уж дичь подавалась украшенная фазаньими перьями, а осетр, обвитый узорами провансаля и иных лакомых снедей, изумлял даже полицеймейстера, нередко радовавшего своим присутствием Доримедонта.

За стол тогда садился Доримедонт неизменно против полицеймейстера и изучал ордена и медали.

– Вы уж извините, ваше превосходительство; опять забыл, как вон тот красненький крестик называется.

– Ну, этот и вы заслужить можете, Доримедонт Яковлич.

Подполковник хохотал, бася. И все смеялись. А Макар кричал:

– Только вы не говорите, не говорите ему, как орден заслужить. Пусть сам придумает… Снаряжайся, Доримедонт.

Иди турок бить! Или Китай завоюй! Меньше никак нельзя. Так ведь, Михаил Михалыч?

– Да-с, Доримендонт Яковлевич, это, должен вам сообщить, секрет большой. Орден, как сами изволите видеть, не простой и зря не дается. Однако заслужить и вы его можете. Попытайтесь отличиться…

И хохотал подполковник, и водка была ему слаще. Только что случилась такая веселая беседа в это воскресенье, как вошедший поспешно слуга, наклонившись к уху Семена, кратко пошептал ему.