Через три войны. Воспоминания командующего Южным и Закавказским фронтами. 1941—1945

В Шатрашаны начали приезжать из губернского города Симбирска разные начальствующие лица.

Начались облавы. В январе отца вызвали в имение, точнее, не вызвали, а увели стражники. Через три часа он еле дошел домой. Окровавленный, избитый исправником и стражниками. Под слезы моей матери он рассказал нам, как его допрашивал исправник, который хотел выведать всех активных «бунтовщиков» села. Когда отец отказался наотрез отвечать, тот начал его избивать. Затем передал стражникам, те в свою очередь били плетьми. Затем снова доставили к исправнику, и снова отец отказался назвать своих сообщников.

Тогда ему приказали вызвать троих односельчан – Чурбашкина, Алешечкина и Уланова – и привести их в имение. К счастью, с отцом по тропке не пошел ни один стражник.

Отец сказал, что он дорогой продумал все и решил товарищей не вызывать и в имение не вести. А самому бежать и скрыться до тех пор, покамест будет свирепствовать разгул стражников в Шатрашанах.

Было уже около двенадцати часов ночи. Отец привел себя несколько в порядок.

А затем мы запрягли с ним лошадь в сани, и он сказал на прощание матери и старшему сыну Антону, что уезжает километров за тридцать в чувашское село Темерсяны, где думает найти работу, и чтоб об этом никто не знал. Кто будет спрашивать, отвечать, что уехал на мельницу в село Архангельское.

Итак, отец решил скрыться от царских палачей. Отвезти должен был его я.

В лунную морозную январскую ночь, в 2 часа, мы выехали в село Темерсяны и приехали туда утром. В этом селе у отца был хорошо знакомый ему человек, имени и фамилии которого я сейчас не помню, который нас принял и скрывал отца три месяца.

Накормив лошадь, отец отправил меня обратно, но приказал ехать совсем другой дорогой, по которой я благополучно добрался домой, к большой радости моей матери.

На другой день к нам в дом прибыли стражники за отцом, но мать им сказала, что он уехал на мельницу. Почему-то они не стали придираться, а приказали: как только отец приедет с мельницы, он должен явиться. Говорили, что Чурбашкина, Алешечкина и Уланова вызывали в имение к исправнику, но не били и вскоре отпустили по домам.

Весть о вызове крестьян в имение к начальству, о побоях отца и даже о том, что он скрылся, облетела «по секрету» все село. Некоторые мужики начали уходить из села, как они говорили, куда глаза глядят.

Начальство все это пронюхало. Чтобы не дать возможности разбежаться крестьянам и скорее покончить с расправой, село было со всех концов оцеплено охраной.