Через три войны. Воспоминания командующего Южным и Закавказским фронтами. 1941—1945

Кроме того, при обыске изымали все, что хотели, что являлось ценным для наживы. Было известно, что тот самый исправник, который избил отца, шел с обыском, во главе стражников, по улице, где жили мы. В семье у нас, после того как скрылись отец и брат, я остался из мужчин самый старший.

Я знал, что у нас в доме имелись политические брошюрки, но поскольку нас часто посещали стражники и производили обыск и раньше, то я не только политические брошюрки, но и все более или менее подозрительные книги надежно спрятал на чердаке.

Обыск у нас длился недолго, главным образом, стражники рылись в книгах. Правда, книг у нас было немного, их все и перелистали стражники на глазах исправника, который руководил обыском.

Не найдя ничего компрометирующего среди книг, исправник начал злиться и багроветь. Ему на глаза попались две книги, лежавшие на полке, – «Воскресение» Л.Н. Толстого и «Обрыв» И.А. Гончарова. Исправник приказал мне подать их ему. Когда я доставал эти книги, стражник, стоявший рядом со мной, начал бить меня нагайкой.

Я ожидал этого, но все же книги выпали из моих рук, и я, окаменев, сжал зубы. Я не плакал, это еще больше раздражало исправника. Но бедная моя мать упала в обморок, а затем, опомнившись и придя в себя, она бросилась на колени перед исправником, прося для меня пощады.

Исправник пренебрежительно отвернулся от матери и грубо сказал:

– Ваш сын весь в отца, примите меры хорошего воспитания, а то ему плохо будет.

Слова исправника меня не напугали, а обрадовали. У меня даже боль от нагайки прошла, а в голове промелькнула мысль: ох, хорошо, что я буду таким, как мой отец, как все те наши односельчане, которые так мужественно переносят побои и ничего не боятся.

Не зная, что еще сделать, исправник обратил внимание на дрова, лежавшие около печки для просушки. Он приказал эти дрова немедленно отнести в имение, тогда как большая часть дров, которая лежала во дворе, осталась нетронутой.

Затем он допрашивал мать и меня – где скрывается отец. Мы единогласно заявили, что ничего не знаем.

Недовольный результатами обыска, раздраженный исправник ушел с нашего двора.

Я с трудом запряг лошадь в сани, повез дрова в имение. Когда я въезжал в усадьбу, увидел пьяных стражников, которые чем-то занимались, то ли ружейными приемами, то ли чисткой оружия. Ехать мне нужно было мимо них. И вот когда мои сани были напротив них, один из стражников нарочно прицелился в меня из карабина. Я в душе сильно перепугался и невольно прилег в санях вниз лицом.