Где-то во Франции

Вскоре принесли чай в пузатом чайнике «Браун Бетти» с треснутым носиком. Лилли сразу же налила себе, а когда собралась наполнить кружку Робби, он вновь покачал головой.

– Спасибо, но я подожду минуту-другую. Наследство проведенных в Лондоне дней. Мы тогда пили чай такой настоявшийся, что в нем ложка стояла. Так расскажите мне о вашей работе билетчицей, – продолжил он, настроенный на разговор на нейтральные темы. – Вы давно на этой работе?

– Чуть больше шести месяцев. Она явно лучше, чем работа маляра, это я вам со знанием дела говорю.

 – Она улыбнулась, в ее глазах плясали озорные искорки. – Мистер Бернс, тот человек, который начальствовал над нами, вечно на меня кричал. Я повсюду оставляла брызги краски, никогда не могла толком промыть кисти и работала медленнее остальных девушек. Он предложил мне пройти курс обучения работе кондуктора. Проявил ко мне доброту. Уволить меня было бы куда как легче.

– Вы почти ничего не пишете о вашей работе.

– Да и писать-то особо нечего. Стою в задней части автобуса, говорю пассажирам, сколько с них, выдаю билеты.

Единственная трудная часть – арифметика.

– А как люди реагируют, видя женщину на мужской работе?

– Большинство очень милы. Говорят, что я хорошая девушка, вношу свой вклад в победу и всякое такое. Но некоторым видеть меня просто невыносимо. Можно подумать, что я оделась для Танца Саломеи, так они на меня смотрят.

«Они настоящие скоты», – хотел сказать он, но решил воздержаться.

– Вы сегодня не надели форму.

– Мы не должны ее надевать, когда не на работе.

Я думаю, начальство опасается, что люди могут увидеть, как мы выпиваем в публичных местах или протираем подошвы на танцплощадках. Я не возражаю. Я рада надеть в выходной что-нибудь другое.

– Вы прекрасно выглядите.

Его комплимент, казалось, польстил ей.

– Спасибо. И вы тоже. Форма вам идет. У вас очень впечатляющий вид.

Ее слова вызвали к жизни его самоощущение. Значит, он ей нравится? Не может ли это означать, что… Нет, сейчас время для таких мыслей было самое неподходящее, лучше увести разговор в сторону.

– Ваши родители дают о себе знать? Или вообще кто-нибудь из родни?

Она побледнела, услышав эти вопросы – он явно переборщил.

– Только Эдвард. Я думаю, сестры заодно с мамой. А Джордж в школе. Он, вероятно, даже не знает, что произошло.

– А что Квентин? – вдруг вырвалось у него.

– Кто-кто?

– Квентин… простите, я фамилию его не запомнил. Я думал, между вами есть взаимопонимание.

– Нет-нет.