Двери во Тьме

– То есть мы не на Ферму? – уточнил я.

– Не, в порт едем, – сказал Иван. – Там он. Потом ходовые испытания устроим, и если все нормально, так завтра прямо из города и выйдем. У Фермы на реку выхода-то нет.

– Это без проблем.

Федька тронул машину с места и погнал ее по грязной и мокрой улице, расплескивая лужи. Экипаж оказался трясучим, пришлось рукой ухватиться за ручку из гнутого стального прутка, крашенного в защитный цвет.

– И как тебе машина? – спросил я у Федьки.

– Да отлично, – одобрительно постучал он по большому, полого лежащему рулю.

 – Медленная, зато гребет как «шестьдесят шестой», где хочешь пролезет. А вот как жрет – еще не понял.

Утро за окном было серым, промозглым и – привычным. У меня в голове весь мир уже так выглядел, мокрым и холодным, потому что ничего другого здесь пока увидеть не довелось. Прохожие все так же кутаются в накидки и плащ-палатки, раздуваемые резким ветром, машины все так же осторожно объезжают лужи. Где-то за окраиной дымит в серое небо металлургический, пачкая его до совершенно непотребного цвета, да и во всем мире доминирует гамма: серость и уличная грязь.

Ну и облетевшая бурая листва, скользкая и слипшаяся, которой были выстланы обочины.

– Зима вообще будет или где? – не выдержав, спросил я.

– Будет-будет, куда она денется, – пробурчал Федька, прикуривая от зажигалки. – Еще осточертеть успеет, будешь такой же грязной весны как манны небесной просить.

– Это потом, а пока грязь надоела.

Машина проскочила Советскую до площади Баумана, свернула в сторону реки, на Большевика Проскурина, кто бы это ни был, и затем, выбравшись на Первомайскую набережную, поехала в сторону промзоны, к которой и прижимался местный порт.

У его ворот вновь стало довольно оживленно. Выезжали и заезжали какие-то грузовики, через окна было видно, что два местных кабачка, «Якорек» и «Пирожковая», были полны, в самой заводи, уставленной небольшими судами, работал кран, грузивший с палубы какой-то баржи на грузовик штабель серого силикатного кирпича.

Там же, на палубе, были видны накрытые брезентом штабеля ребристого шифера.

На КПП нас пропустили легко, стоило Ивану предъявить удостоверение. Затем мы покатили куда-то между складами, дорогу показывал Степаныч, и когда он гордо сказал: «Вот!» – мы очутились на самом берегу, возле длинного причала-понтона, лежащего на бочках. И к этому причалу было пришвартовано десятка полтора моторных лодок разной длины.

Нас, похоже, ждали.