Те, кто выжил

«Жених» забрался в кузов «скании», в котором виднелся еще и небольшой штабель каких-то ящиков, после чего большая зеленая машина тронулась с места. А следом двинула и наша пожарка.

– Далеко ехать? – спросил Сэм, видя, что я перелистываю дорожный атлас.

– Сто пятьдесят примерно, – ответил я, прикинув расстояние. – Быстро доберемся.

Выезжали не через тот КПП, через который приехали сюда. Проскочили контейнерный терминал, затем по туннелю проехали под Шельдой. Затем был остров с огромным нефтехранилищем, вновь тоннель, огромная железнодорожная станция, на которой тоже кипела работа, а уже затем мы выбрались на трассу.

Идущая впереди «скания» ускорилась километров до семидесяти в час, ну и мы шли с такой же скоростью, отстав метров на двести. Отстали умышленно – не хотелось все время находиться под наблюдением. Нас пару раз запросили по рации с просьбой подтянуться, но мы просьбу проигнорировали. Просто так, на всякий случай.

– Андре, – окликнула меня сзади Дрика.

– Да? – спросил я, попутно распихивая по разгрузке увесистые кругляки гранат М67.

– Я тебя не поняла, – сказала девушка сухо.

– В смысле? – уточнил я, хотя на самом деле прекрасно понимал, о чем она.

– Дитмир хочет нам помочь, он хороший парень, а ты его просто ненавидишь. – Голос звучал осуждающе. – Так нельзя.

– Как? Как его правильно зовут, ты сказала? – чуть не подскочил я на месте. – Не Димитр?

– Дит-мир, – повторила она по слогам. – Дитмир. Ты даже его имя не соизволил запомнить, а разговариваешь как с врагом.

Переводится как «Добрый день», кстати.

– Что переводится?

– Его имя.

– Ага… – Кое-что в голове у меня начало складываться. – А славный юноша Дитмир, «добрый день» который, часом, не рассказал, откуда он приехал? С какого языка оно так поэтично переводится?

– Это здесь при чем? – прищурилась она подозрительно.

– И все же?

Сэм явно прислушивался к разговору, но не вмешивался.

– Какая разница? – Голос звучал возмущенно.

 – Он из Косова, беженец, он бежал сюда от сербов. Хорошо, что здесь сумел устроиться, там бы его убили и зарыли в какой-нибудь могиле, как тех боснийцев в Сребренице.

Мне почему-то захотелось попросить Сэма остановить машину, вывести Дрику за ухо куда-нибудь в сторонку и там отлупить ремнем. Нагнуть, зажать голову меж колен и хлестать ремнем по тощему заду, до слез и визга, за дурость в тяжелой форме, которая наказуема.