Дайка Бедоносова. Или приключения геофизиков

Еще великий поэт сказал: «Чем меньше женщину мы хочем, тем больше хочет она нас»… Или как-то в этом духе.… Давай лучше споем, Рыжий.

– Не буду я с тобой петь. Ты не потчи… Не потчительно говоришь о женщинах. Давай лучше выпьем.

– Еще бокалов жажда просит залить горячий жир котлет!…

В это время на противоположной стороне костра глубоко нетрезвый Митяня атаковал почти трезвого Ткача:

– Не может такого быть, Командир. Вы с Рыжим просто проглядели эту тропу. Если она есть на карте, то она должна быть. Это серьезный документ, а не какая-то записулька.

– Скажи, мне как на духу, Командир, – протиснулся к ним Рыжий, – как ты относишься к женскому полу?

– Уйди отсюда, шмакодявка патлатая! – заорал старик. – Не видишь, мы с Командиром стратегические задачи решаем.

– А ты мне… Не надо! – взвизгнул вдруг Рыжий и погрозил старику пальцем.

«Ну все, – понял Ткач, – культурная часть закончилась, начался бардак».

– Рыжий, сейчас же спать, – приказал он. – Завтра рано вставать.

– Я еще не хочу.

– Спать, я сказал!

Последнее, что увидел Виталик – плачущего над костром Митяню. Он сидел в обнимку с Сиплым и всхлипывал:

– Ты знаешь, какая у меня была старуха? Золото, а не человек.

– Все бабы дуры, – еле ворочал языком азиат.

– Ты про мою старуху так не говори, басурманская нечисть…

Виталик проснулся от холода. Что-то монотонно шумело, и он не сразу сообразил, что это шумит река. Было очень темно, и дул ветерок. Несколько крупных капель упали на лицо.

Сверкнула молния. На фоне размытых теней вспыхнул и тут же погас серебряный корпус вахтовки. Через несколько секунд небо оглушительно загромыхало.

Он вскочил и, шатаясь, побрел к машине. Ее не было видно, он шел почти на ощупь, выставив руки перед собой. Земля под ногами то проваливалась вниз, то дыбилась вверх. Следующий проблеск молнии высветил вахтовку совсем не в той стороне, куда он двигался. Виталик постоял в нерешительности, ожидая, пока глаза снова привыкнут к темноте, и пошел обратно, но споткнулся обо что-то мягкое и упал.

Под ним раздался человеческий стон.

Щелкнула отворившаяся дверца машины.

– Эй! – кликнул Командир. – Забирайтесь все в будку! Дождь начинается.

Никто не отозвался.

– Вставай! – Ткач принялся тормошить уткнувшегося лбом в руль Рыжего. – Слышишь? Просыпайся и включи фары!

– Это ты, Командир? – встрепенулся Рыжий.

– Совсем память пропил. Вставай, говорю, и включай фары!

Капли дождя падали все чаще.