Чудовище внутри меня

Он периодически высовывался в окно, тщательно прицеливался – при этом у него из перекошенного рта высовывался кончик языка – и с наслаждением запускал камень за камнем в увиденного или угаданного злодея.

Сашка Меркунов, отбежав назад, спрятался за одним из столбов. Его старший товарищ оказался за соседним столбом. Они усердно собирали камни, рассеянные вокруг, и подкидывали их бойцам на передней линии.

Солнце врывалось в пустые окна. Оно грело наши лица. Радостный весенний мир лизали длинные тени.

Один за другим прилетали камни.

Они ударялись о найденное препятствие и рассыпались кучей брызг – воздух всё больше насыщался пылью, отчего першило в горле, хотелось чихать, слезились и часто моргали глаза.

– Быстрее давай ещё! – орал, захлёбываясь слюной, Мишка Чекалкин. – Не дай ему высунуться. Не дай! А то он нас завалит!

– Нате, держите, ха-а! – подхватывал Димка.

– Проклятый ихтин-завр, – неслось по заброшенному зданию из красного кирпича.

Я прошёл вдоль стены и выглянул в окно, и увидел невысокое маленькое строение, где в будущем разместится часовня.

Оно, лишённое крыши, даже не доходило до нашего второго этажа. Там мелькали головы. На всякий случай я подался назад.

Я долго путался в неясных и противоречивых мыслях: «Куда лучше идти, к окну или за столб? Но от столбов не видно неприятеля. А у окон слишком опасно. Правда ли, необходимо рисковать собой и ребятами, что находятся по другую сторону стены? Хочу ли я кому-то причинить ущерб, готов ли я сам пострадать? Насколько всё серьёзно, важно?»

Мне хотелось крикнуть: «За что сражаемся, ребята?»

Пока я терзался в сомнениях, всё, вдруг, прекратилось.

В один миг, как по команде, всё стало, как прежде. А главное – это тишина. Она была первой. Мироощущения как бы плюхнулись на прежнее место – и всё покатилось, как всегда.

Кто-то из ребят стоял, кто-то сидел, но каждый был растерян: что делать, высовываться, кидать, метать или идти прогулочным шагом, чтобы созерцать поле боя? Торжествовать!

Некоторое время Мишка, высунув голову, внимательно изучал лежащее перед ним пространство.

– Кажись, ушли, – сообщил он и выпрямился.

Была весна, был май, всё ещё существовала Коммунистическая Партия Советского Союза, Перестройка делала уверенные шаги, а мы были детьми – мы шествовали в тумане.

Я так и не разобрался в произошедшем.

Сначала – всё было таинственно.

Потом – шумно и опасно.

И вот – тишина.

Говори, как хочешь, ходи, как и где вздумаешь – делай, что хочешь.