Мариолета

 – Сколько я ей говорил, чтобы не связывалась с кем ни попадя. Ты знаешь, куда они поехали? Конкретно. Адрес.

– Да. Тот мужик сказал.

– Ты сразу ко мне?

– Так мы на Большаке зависали, в двух кварталах от тебя. Я сразу в такси и к тебе. Можно я умоюсь?

– Валяй, – сказал Пётр. – Ты кому-нибудь звонила?

– Герману, Славе, Жмыхину, – прокричала Ларка из ванной. – У Прошки телефон не отвечает. У тебя тоже. Но я к тебе. Ты близко.

– Где сбор?

– На выезде из города.

– Понятно, – протянул Пётр не столько для Ларки, сколько для себя, и, постанывая, стал одеваться.

Через полтора часа вся компания сидела в таверне «У пономаря».

Лицо спасённой Светки было перепачкано косметикой. Поплакала она всласть. И теперь она утиралась большим носовым платком Германа. Левое плечико её тоненькой блузки было разорвано, его закрепляли булавкой Ларка и Жмыхин. Последний не столько помогал, сколько пытался рассмотреть сочную грудь потерпевшей.

– Ну, чего смотришь? – игриво возмущалась Ларка на Жмыхина.

– Посмотри какие здесь серьёзные неприятности, – упорствовал Жмыхин, сохраняя на лице невозмутимость. – Вам никак не обойтись без мужской помощи.

И все ржали. Лишь Светка шмыгала носом, безучастно уставившись под стол и поглаживая свои круглые коленки, обтянутые нейлоном.

Побалагурив о только что совершённом подвиге, отметив себя и каждого, в начале восьмого компания распалась: Герман отвёз Светку на хату Ларки, Славка отправился в институт, а Жмыхин, Пётр и Ларка – на работу.

Недосып Петру был привычен. Но трёх часов сна в этот день ему не хватало. Технические термины с удовольствием выпрыгивали из головы. Когда же Пётр неимоверным усилием воли загонял их обратно, они бессовестно путались, в беспорядке цепляясь друг за друга. Эту муку надо было прекратить. Пётр пошёл на поклон к начальству. Голова пухла и раскалывалась.

Он с трудом добрался до квартиры и сразу, не раздеваясь, уснул.

Он давно не спал так сладко и так долго.

В квартирке Петра, предыдущим жильцом лишённой стенки-перегородки, разделявшей комнату и кухню, было два небольших окна. Они смотрели на маленький дворик. В их запылённых стёклах солнце появлялось только вечером и радовало одинокого жильца всего несколько минут через узкий проём между домами.

Когда Пётр проснулся, солнце висело тусклым шариком под монотонным серым пологом из туч.

Молодой человек не поднимался.