Не приведи меня в Кенгаракс

 – Нашелся!

Он выпрямился, схватившись правой рукой за поясницу, словно был болен радикулитом. Турусов заметил, что из кармана его плаща торчит свернутая трубочкой газета.

Человек еще раз внимательно осмотрел ящик со всех сторон и вернулся к своим коллегам.

– Порядок! – сказал он. – Я как чувствовал, что он здесь окажется! Какой номер вашего вагона? – Он повернулся к Турусову.

Турусов ответил, а спросивший записал номер в блокнот.

– На Осадчего похож! – кивнул один из пришедших в сторону спящего Радецкого.

– Это уже не имеет значения. Осадчий списан. Был профессор и нет профессора! – человек с фонариком четко произносил каждое слово, четко, но не громко.

– Этот ящик у вас в накладной значится? – снова спросил он у Турусова.

– Нет, он только сегодня утр…

– Ясно! – оборвал его человек с фонариком. – Мы его забираем. Расписку написать?

– Он не значится… – взволнованно начал было Турусов.

– Ладно! Если что случится, ставьте нас в известность!

– Хорошо, – пообещал Турусов.

Двое подняли ящик, третий, тот, что командовал, освещал им путь к выходу из вагона. Задвижная дверь была открыта, луч фонаря тонул в проеме двери, как в пропасти, словно и земли под вагоном не было.

Один из несших ящик споткнулся. Турусов подскочил, поддержал его.

Они вышли на ходу. Их поглотила ночь.

Турусов подумал о несправедливости, подумал о том, что, несмотря на все предупредительные надписи на ящике, все равно есть люди, которые имеют право поднять его, вынести и где-то вскрыть.

Проснулся Турусов рано, только светало. Проснулся и заметил на полу свернутую трубочкой газету. Поднял, развернул. Оказалось, что это номер «Стальной магистрали» за 1936 год. Пробежался взглядом по заголовкам – показалось неинтересным. Кинул ее на пол возле окна. Газета снова свернулась трубочкой.

Подошел к ящикам, уселся на один из них и забылся. Забылся не сном, просто нырнул в себя, даже глаза закрыл, чтоб сквозь них внутрь свет не бил.

Радецкий, услышав о ночных гостях, долго чертыхался.

– А ты им показался на какого-то Осадчего похожим! – вспомнил Турусов.

– Первый раз в жизни на покойника похожим оказался!

– А что, он умер, этот Осадчий?!

– Не то чтобы сам. Может, слышал что-нибудь про Промпартию? Шахтинское дело? Профессор Осадчий был одним из руководителей, пока в двадцать восьмом их не накрыли.