Игра в отрезанный палец

Оказались очень быстро, при этом их посадочная полоса была заранее подготовлена и, пока скандал разгорался, их семьи преспокойно переехали в белокаменную столицу и заняли неплохие квартиры на Кутузовском проспекте. Один из этих троих – Максим Ивин – и был лучшим другом Броницкого. Он несколько раз звонил после переезда, а до скандала часто бывал у них дома. Броницкий в старые добрые времена ездил с ним на охоту, в преферанс играл.

Когда Виктор сказал, что для преферанса надо как минимум три игрока, вдова игриво махнула рукой.

– Они за карты обычно садились ночью, когда я уже спала. Максим вызывал по телефону своего сына или кого-то из подчиненных. Утром встану, а мужики кто на диване, кто на креслах спят. Только посмотришь, кого они ночью вызвали, и в ванную…

Взяв еще кофе с коньяком, Виктор продолжил разговор, но то ли утро заканчивалось, то ли коньяк оказывал на Броницкую затормаживающее воздействие, но она говорила все меньше, паузы между вопросом Виктора и ее ответом удлинялись. Виктор понял, что на этот раз хватит, пора сворачиваться, чтобы закончить разговор на приятной ноте.

– Вы обещали ускорить дело с похоронами, – напомнила вдова. – Неудобно как-то, звонят коллеги мужа, соседи. Спрашивают… Хотят попрощаться.

Виктор еще раз твердо пообещал помочь.

Когда Виктор с Броницкой уже встали из-за стола, в бар пришла еще одна пара посетителей – двое мужчин лет пятидесяти: один в дорогом темно-синем костюме, второй налегке – в черных брюках и белой рубашке с ярким шелковым галстуком.

Вдову Виктор подвез под ее парадное и на прощание получил приятную, обещающую дальнейшее общение улыбку.

В райотделе, куда он приехал только к часу, его ждала новость – труп Броницкого исчез. Ночью кто-то отключил допотопную сигнализацию и вломился в здание, где находилась лаборатория судмедэкспертизы. Украли только труп, все остальное было на месте.

Быстро записав на листе бумаги все самое важное, что он услышал в баре от вдовы, Виктор выбежал к машине.

10

Ник проснулся с первыми лучами солнца.

Вечером он не закрыл легкую занавеску и теперь щурился, крутил головой, приходя в себя. Опять на руке ощутил холодный металл часов. Наконец открыл глаза и поднес к лицу руку с часами. Только четверть шестого. Сколько же он спал? Два часа? Три? Ложась, он не смотрел на часы, и теперь оставалось только догадываться, сколько длился его сон.

Он присел на кровати, задумался. Вспомнил прошедшую ночь и это «кино», показанное ему Иваном Львовичем.