Последняя любовь президента

Точнее, распадается пробор. Его лакированная монолитная волна ломается, и часть шевелюры зависает надо лбом. Он это чувствует и возвращает волосы на место.

– Тебе говорили, что ты похож на молодого Берию? – спрашиваю я.

– Что это у вас за настроение сегодня? Вы же Берию не видели! Да и какой я молодой? Старше вас!

– Берию не надо видеть, чтобы знать, кто на него похож! Это не портрет, это символ.

Я вижу, как Коля Львович начинает закипать изнутри. На круглом лице – еще улыбка, а в глазах уже холодный огонек.

– Если б вы знали, сколько грязи приходится ради вас разгребать! – говорит он почти сердито. – А вы даже тот указик о нанесении минимального вреда государству уже два месяца не подписываете!

– Я под наркозом ничего не подписываю! А по этому твоему указику мы сразу выпустим на свободу добрый десяток опасных преступников!

– Да какие они преступники? Бывший президент, два премьера, а остальные – фигуры третьего ряда! А не подпишете, так и вас потом посадят.

– За что?

Я бросаю взгляд на помощника, сидящего у входной двери возле тумбочки с телефоном.

– За нанесение государству финансового ущерба в размере свыше трех миллиардов евро!

– Это я столько ущерба нанес?! – Я отодвигаю тарелку из-под манной каши и пытаюсь вынуть из пазов накроватную столешницу.

– Не нанесли, так нанесете. Или люди ваши нанесут, а отвечать вам! Подпишите указ! Всего-то делов – увеличить размер ущерба, за который наступает уголовная ответственность, до десяти миллиардов евро! И закон сохранится, и сидеть никто не будет!

– Пошел на хер, мудак! – кричу я, не на шутку рассердившись.

Тарелка не удерживается на столешнице. Летит вниз. Звонко разбивается.

Помощник подпрыгивает. Его книга падает на пол, и я наконец вижу, что он читал «Мертвые души» Гоголя. Хорошо, пускай самообразовывается!

Коля Львович вылетел из палаты, как пробка из бутылки. В открытую дверь вошел главврач.

– Вам еще рано в полную меру заниматься государственными делами, – спокойно проговорил он, опустив взгляд на лежавшую на полу книгу.

Помощник нагнулся, схватил ее и спрятал в тумбочку.

13

Киев. Святошино. 31 декабря 1977 года.

На часах – одиннадцать вечера. В авоське – холодная из-за уличной температуры бутылка «Мускатного игристого». Нас трое – я, Игорь Мельник и Юра Каплун. Этим вечером мы неудачники.