Последняя любовь президента

 – Мне кажется, западные фармацевты выводят новые виды гриппа и астмы для запуска в продажу новых лекарств. Ну, как компьютерщики зарабатывают на антивирусных программах, предварительно производя и запуская новые компьютерные вирусы.

– Да? – Мысль врача мне кажется интересной. – Так, может, веснушки – это все-таки новая болезнь и против них уже есть лекарство?

– Не слышал.

– А ты узнай! Когда узнаешь, доложи!

После врача в кабинет заходит Львович с пачкой документов.

– Это на подпись.

 – Он кладет пачку на стол. – И еще. Чтобы вас это не застало врасплох. Пока вы болели, мы в Кабмине провели реформу.

– Какую реформу? – Я смотрю в его круглое лицо, как в пустую тарелку, которая предлагает мне съесть то, чего на ней нет.

– Премьер-министра как такового больше нет, – спокойно рассказывает Львович. – Премьер-министром по очереди становятся отраслевые министры, и таким образом та или иная отрасль становится временно приоритетной. Сейчас обязанности премьера исполняет министр экономики Синько.

Там, в документах, план этой реформы есть. Автор – вы.

– Выйди, зайдешь через десять минут! – командую я. – Сам прочитаю!

Оставшись один, я просматриваю документы. Реформа дельная, только жалко, что исходит от этого придурка. Правда, он не дурак, раз поставил мое имя под реформой.

– Эй, – кричу я помощнику. – Позови его!

Коля Львович входит. Мне хочется сказать ему что-нибудь приятное. Взгляд сам выхватывает из общей картины, составляющей эту серую личность, никак не вяжущийся с его обликом и цветом костюма фиолетовый галстук.

– Хороший галстук! – говорю я ему с улыбкой.

Он доволен.

– Может, немножко «Хэннесси»? – предлагает.

Я кивком призываю помощника, который все слышал.

– За реформу! – Львович поднимает коньячный бокал.

– За нее, родимую! – поддакиваю я.

26

Киев. Октябрь 1983 года.

Десять суток подметания двора райотдела милиции пошли мне на пользу. Не только потому, что я завел полезные знакомства.

Нет. Прежде всего у меня там обнаружилось предостаточно времени для размышлений о человеческих ценностях и морали. Это если говорить громко. Если же выбирать камерные слова и выражения – я успел не только поплакать о своей судьбе, но и подумать о будущем. Я понял, что жизнь сама, как река, вынесла меня во двор этого райотдела, и теперь от меня зависело, поплыву я дальше по течению или попробую сам выбрать маршрут.