Последняя любовь президента

– Возьми машину и найди где-нибудь килограммов двадцать хорошего льда. Привезешь сюда, понял?

Помощник кивает и освобождает дверной проем. Движение прохладного воздуха через проем возобновляется.

В полдень приходит врач. Слушает сердце, легкие.

– Может, виски? – спрашиваю я.

– Мне нельзя, – вздыхает врач. – Печень!

– А мне можно? – спрашиваю.

– Можно, постепенно увеличивая дозы. Сердце подскажет, когда надо будет остановиться. Чужое сердце чувствительнее своего. Да и человеку свойственно слушаться неродных органов.

Я смотрю на врача. Сегодня он мне нравится – человечный, видимо легкоранимый, такой же, как и я, состоящий из своих и чужих органов.

– А как же вы расслабляетесь? – любопытствую я.

– А как в анекдоте – я не напрягаюсь, – усмехается врач. – Если серьезно – ловлю рыбу, собираю грибы и спаиваю друзей.

Последние слова меня заинтересовали.

– Спаиваете, а сами не пьете?

– Точно. Они пьют и говорят, а я подливаю и слушаю.

– Интересно!

– Можете застегнуть рубашку. Все в порядке. Главное – держать голову в холоде, не горячиться. Проблемы могут возникнуть только от нервов или от резкого возбуждения. Так что и в восторг приходить вам не рекомендуется.

– Я – человек спокойный.

Охранник уводит врача к выходу, а в дверях кабинета снова появляется помощник.

– Лед куда? – спрашивает он.

– В ванну, – отвечаю я.

– Весь?

– Весь.

– А потом?

– Потом позовешь меня.

Через пять минут мое уставшее от жары тело обжигает холодом лед. Он покрывает все дно ванны-джакузи. Я лежу на нем, как на углях, минут пять. Потом включаю холодную воду, и она струями ударяется в мое тело, начинает вымывать из-под меня ледяные кубы и кубики, закручивать их в водовороты.

– Эй! – кричу я помощнику, и он тут же заглядывает в ванную комнату.

– Виски, – говорю ему.

– Со льдом?

– Без.

Странное это удовольствие: виски отдельно, лед отдельно.

Хочется чего-то еще, чего-то стихийного, способного вызвать в теле резонанс.

Я прошу помощника включить музыку. Он знает мой вкус и уже ориентируется в моем настроении. В этом умении ему не отказать.

«О, если б мог выразить в звуке!» – опускается из встроенных в потолок динамиков мужественный бас Федора Шаляпина. Вот он, резонанс тела.