Пуля нашла героя

Едва проглядывала за деревьями огненная точка костра.

Придавил Банов указательным пальцем правую ноздрю, наклонился немного и высморкался что было силы и воздуха в легких.

Тут же, видно испуганный этим непонятным шумом, захлопал крыльями, взлетая, филин. Захлопал крыльями и заухал на лету, удаляясь от этого странного места.

Банов подождал возобновления тишины и, когда она наступила, высморкал и правую ноздрю.

Вернулся после этого в шалаш, лег на спину и задумался о Кларе Ройд и об этом удивительном солнечном сне, только что увиденном.

Глава 12

Рано утром в субботу, когда Добрынин еще крепко спал, в дверь настойчиво постучали.

– Кто там? – не вставая, хрипло крикнул народный контролер.

– Телеграмма!

Пришлось подняться.

«Приезжаю, встречайте субботу 17 октября Таня Селиванова».

Добрынин пошел на кухню, поставил чайник на плиту и снова перечитал телеграмму.

До него постепенно дошло, что приезжает Таня сегодня, в эту самую субботу.

«Ладно, – спросонок решил Добрынин.

На кухне было прохладно. Настенные часы показывали восемь, но кукушка не вылетала. Эти часы он купил недавно, купил, чтобы напоминали они ему о служебной квартире в Москве, о Марии Игнатьевне. Но что-то было с ними не в порядке, надо было отдать в ремонт, но никак не находил для этого Добрынин времени.

Он сидел на кухне за столом, сидел в одних черных трусах и майке и ждал, когда закипит вода.

Окончательно проснувшись, он еще раз внимательно посмотрел на телеграмму.

Пока пил чай, обжигая кипятком губы, решил, что встречать начнет Таню с утра на улице у своего дома. Адрес она знала, иначе б не прислала телеграмму.

Побрившись и одевшись аккуратно, Добрынин вышел на улицу и стал медленно прогуливаться вперед и назад, стараясь не отходить далеко.

На улице было сухо и даже солнечно. Листья уже пожелтели и частично опали.

Добрынин рукой проверил, хорошо ли завязан галстук. Он только недавно научился его завязывать и теперь каждый раз нервничал, проверяя на ощупь аккуратность узла. Если б не Лимонов, директор спиртзавода, не купил бы он ни галстука, ни этого темно-синего костюма. Но Лимонов вызвал его как-то и сказал: «Ты, Павел, так часто выступаешь, ну там перед детьми… и работа у тебя ответственная, а одеваешься, как при военном коммунизме».