Пуля нашла героя

Она с печальным интересом осмотрела два новых, уже заселенных дома и третий, еще недостроенный.

– Там дальше по улице построят магазин и детский сад, – показывая рукой в вечереющую даль, говорил Тане Добрынин. – Я видел план города. Через семь лет здесь пустят трамвай.

Таня слушала народного контролера, но одновременно думала о другом. Думала о Дмитрии Ваплахове, о его любви к ней, о его трагической смерти. Только сейчас она начинала понимать, как могла бы измениться ее жизнь, если б не погиб этот симпатичный седой мужчина.

Только сейчас она осознавала, что жизнь – это не только ударный труд, не только подруги и собрания, но и любовь, настоящая горячая любовь, для которой, как для кипящей стали, нет никаких преград. И вот эта любовь была так близко, была рядом и не досталась Тане. Она не досталась никому, но это не уменьшало запавшую Тане Селивановой в душу горечь. Эта любовь сгорела, никого не согрев.

Снова слезы покатились по щекам девушки.

Назад они шли молча.

– Ты, Таня, здесь ночуй, а я на завод пойду, – сказал Добрынин.

 – У меня там в кабинете раскладушка есть и два одеяла. Там, на кухне, крупа и картошка, свари себе чего-нибудь поесть. А утром я приду. Если холодно будет – там в шкафу шинель возьми.

Таня кивнула и отошла к окну. Посмотрела на безлюдную улицу.

Добрынин воспользовался моментом и быстренько вытащил из-под подушки чистую майку. Положил ее в свой рабочий портфель.

По дороге на завод Добрынин немного злился на себя. Причина была мелкой, но все-таки честный до щепетильности народный контролер переживал.

Зачем он соврал Тане про раскладушку? Разве была в этом серьезная необходимость? Одно дело, если б надо было обмануть безвредно по-ленински, но с какой-нибудь полезной целью. А тут! Ведь не спрашивала она об этом!

На проходной перекинулся словами с одним из ВОХРы.

Тот был немного удивлен, ведь Добрынин уже недели две не ночевал на заводе.

Добрынин объяснил ему, в чем дело, рассказал про Таню, и вохровец все понял.

Когда утром Добрынин вернулся домой, к своему удивлению, кроме Тани застал он трех знакомых юнкоров.

Вместе с Таней они сидели на кухне за столом, что-то записывали.

Увидев Добрынина, мальчики поздоровались, встали из-за стола.

– Сидите, сидите! – остановил их Добрынин. – Что это вы так рано?

– Нам директор про товарища Селиванову сказал, вот мы и прибежали, – объяснил один из юнкоров. – Боялись, что товарищ Селиванова уедет сегодня.

– А-а, – закивал Добрынин. – Ну правильно.