Пуля нашла героя

Попытались рассмотреть – кто это там ангела ищет, но ничего не увидели сквозь заиндевевшие морозные узоры. Однако тихо было на дворе, значит, ночная вьюга к тому времени закончилась.

Отпер Захар двери. В сени ввалился красный с мороза горбун-счетовод.

– У тебя ангел-то? – отдышавшись, снова спросил он.

– Ну, у меня, – ответил Захар. – А тебе он зачем?

– Да там Архипка-Степан умирает, просил его позвать – хочет перед смертью с ангелом поговорить.

– О Господи, – вырвалось у Захара. – Чего ж это он помирает? Случилось что?

– Нет, – ответил горбун.

Ангел быстро надел одолженный предыдущим утром кожух и вышел во двор. Горбун за ним.

– Я счас тоже подойду! – крикнул им вслед Захар.

В самом углу человеческого коровника, того же, где и ангел жил, лежал на лавке Архипка-Степан, накрытый несколькими шинелями и кожухами. Вокруг него сидели на лавках и на корточках новопалестиняне, сидели и молчали, горестно поглядывая на Архипку.

Ангел подошел несмело, стал у изголовья и поймал на себе тусклый, но радостный взгляд умирающего.

– Пришел… – тихо произнес Архипка-Степан. – Присядь тута.

Ангел присел на ту же лавку.

– Слыхал? Я умирать решил, – сказал Архипка-Степан слабеющим голосом.

– Зачем? – спросил ангел.

– Да тоскливо стало. Без толку живу, – признался Архипка-Степан. – Уже столько лет маюсь, вот и решил – хватит! Я тебя вот что спросить хотел: как там, в Раю? А?

– Хорошо там, – прошептал ангел. – Тепло. Хлеб вкусный – белая паляница.

Архипка-Степан облизнул свои пересохшие губы.

– А меня туда впустят?

Ангел задумался. Казалось ему, что должны впустить Архипку в Рай, ведь ничего плохого он никому не сделал, да и наоборот: сам же привел сюда людей, к лучшей жизни стремившихся, вместе с ними строил эту жизнь. Правда, потом действительно затосковал и вроде как ничего больше не делал, только лежал на лавке или сидел на траве летом и тосковал.

– Слышь, впустят? – повторил свой вопрос Архипка-Степан.

– Наверно, – ангел кивнул.

Архипка-Степан улыбнулся. Лицо его было иссиня-желтым, и улыбка эта словно натянула на его лице ссохшуюся от тоски кожу. Ангел, глядевший на Архипку-Степана, даже испугался, подумав, что не выдержит ссохшаяся кожа и лопнет.

– Может, молочка попьешь? – спросила жалобным голосом одна крестьянка, наклонившись над умирающим.

Архипка-Степан мотнул головой, отказываясь, потом закрыл глаза.

К вечеру он действительно умер.