Самсон и Надежда

– Наденька, переселялись бы вы к нам в дом, – заговорила вдова. – Вон Самсон теперь один остался. Он вам с радостью одну комнату уступит!

– Да у меня зарплата не такая, чтобы комнату снимать. – В голосе девушки прозвучало сожаление.

– А вы бесплатно селитесь! – предложил Самсон. – Считайте, что для нужд работы вы эту комнату реквизировали!

– Для реквизиции надо, чтобы документ начальство подготовило, – совершенно серьезно проговорила Надежда.

– Это я пошутил, как бы шуточная реквизиция!

– Ну, знаете, Семен! – она вздохнула.

 – Возвращаться с работы домой в темноте – это вам не шутка!

Самсон извинился, еще раз повторил свое приглашение, которое, правда, сначала вдова сделала.

Пока пили чай, за окном выстрелили и с криком куда-то побежали неизвестные.

– Пойду я уже, – занервничала после этого шума Надежда.

– Оставайтесь, – попросил ее Самсон.

– Нет, пойду! Иначе мама всю ночь спать не будет!

Она поднялась, застегнула полушубок, повязала теплый платок на голову.

Вдова вопросительно уставилась на Самсона. Он вскочил.

– Я вас проведу! – сказал твердо, по-военному.

– Спасибо! – согласилась девушка.

– Вы только минутку подождите, я переоденусь в теплое! – попросил он.

Глава 6

Ночной Киев, по которому он возвращался домой с Подола, бесконечно поразил и напугал Самсона. Если, провожая и слушая на ходу Надежду, он легко шутил и даже побежал по Крещатику за трамваем, везшим вместо пассажиров какие-то мешки с красноармейской охраной, пообещав Надежде остановить его и убедить трамвайщика и солдат довезти их хотя бы до Думской площади, то легкость сменил страх, как только за девушкой закрылась зеленая парадная дверь двухэтажного дома на Набережно-Никольской.

Еще до Александровской площади он дошел спокойно по безлюдным, страшным своей внезапной пустотой улицам. А как только ступил на Александровскую, то над головой грянул винтовочный залп, и Самсона пригнуло к мостовой так, что он едва руками ее не коснулся. Определить, откуда этот залп донесся, Самсону не удалось. Вспомнил он слова доктора Ватрухина о том, что ушная раковина, освобожденная от уха, все шумы без разбору и направления в голову приносит. Понял по крайней мере, что залп откуда-то с правой стороны донесся. Заставил себя выпрямить спину и ускорить шаг, чтобы быстрее открытое пространство площади пересечь.

И тут, как раз слева, со стороны, слышимой теперь лучше и тише, зазвенел приближающийся трамвай.