Проклятый путь

Быстрые тени перемахивают каменную ограду, половина спешит к двери, остальные скрылись за углом, спеша встретить короткими копьями тех, кто решит спастись через окно.

Толкнув дверь, апачи с воинственными воплями нырнули в темноту. Кто-то из обитателей станции закричал хриплым со сна голосом, крик оборвался приглушенным бульканьем, дважды громыхнул дробовик.

Выходящее во двор окно с треском вылетело вместе с рамой и ставнями. Грузное тело смотрителя повисло на подоконнике, едва не касаясь блестящей макушкой земли, под левой лопаткой расплывается темное пятно, почти черное в мерцающем свете затухающей лампы.

Из темноты доносятся размеренные звуки, словно неопытный мясник с размаху втыкает нож в еще теплую тушу.

Тишина накрыла, как толстое одеяло, лишь из конюшни доносится встревоженное ржание лошадей, зачуявших свежую кровь. Апачи покидают здание налегке, прихватив лишь оружие, одеяла и кое-что из съестных припасов. Двое вывели лошадей во двор, те фыркают, упираются, испуганно косясь на свежие скальпы, притороченные к поясам новых хозяев.

Через минуту станция опустела. Дрожащий свет лампы потускнел и погас, сумрак злорадно хлынул через ограду во двор. Цикады молчат, словно не решаясь нарушить мертвое безмолвие, лишь где-то вдалеке все так же тоскливо взвыл койот.

Глава 2

Услышав дверной колокольчик, клерк за перегородкой поднял голову и не очень старательно изобразил внимание на лице.

Через порог, чуть приподняв длинную небесно-голубую юбку, шагнула молодая девушка.

Возможно, ее нельзя назвать писаной красавицей, лицо прекрасно самой молодостью, чистой кожей и детским, немного наивным взглядом карих глаз. Светлые волосы собраны и аккуратно убраны под шляпку. Дорожная блуза лишена украшений, но ворот отглажен так, что непонятно, почему он не ранит нежную шею. Рукава опускаются чуть ниже локтей и заканчиваются расширяющимися воронкой манжетами.

Тонкие руки явно не знают ни тяжелой работы, ни палящего солнца, запястья и пальцы наводят на мысль о веточках ореха – тонкие и изящные.

Она прошла к перегородке, стараясь не замечать толстый слой пыли на мебели. Нельзя сказать, что в конторе не убирают, но в это время года солнце палит нещадно, окна приходится держать открытыми, каждая лошадь, прошедшая по улице даже шагом, поднимает клубы пыли, которая влетает в комнату и оседает везде.