Проклятый путь

– Тогда зачем эти дежурства?

– Ну… возможно, босс решил, что мы не отрабатываем зарплату. Дилижансов-то не было уже неделю, вот нам и осталось, что в картишки… напомни, шляпу, что на тебе, ты мне еще не проиграл?

– Ты жульничаешь, – буркнул Эрик.

– А ты?

– Ну… и я. Немного. Но ты больше.

– Зависть – достояние недалеких умов, мой друг, но я тебя прощаю. – Джим покровительственно похлопал приятеля по плечу и направился к двери. Эрик зло посмотрел вслед. Настроение, и без того паршивое, испортилось окончательно.

Хочется кого-нибудь убить.

Сунув озябшие ладони подмышки, он с тоской огляделся. Из стены над головой выдаются торцы балок, поддерживающих плоскую крышу здания, на одной висит почти потухшая лампа. Скудного, трепещущего света едва хватает, чтобы отвоевать у ночи часть двора, обнесенного каменной оградой по грудь взрослому человеку, но прямо за ней клубится сумрак. Где-то в отдалении тоскливо взвыл койот.

Эрик покачал головой. И как его угораздило оказаться в подобной дыре? Кое-какие деньжата имеются, можно отправиться дальше на запад, например, в Аризону или Юту.

Хотя, говорят, там тоже жарко, а в Юте, вдобавок, полно мормонов. Эти фанатики живут обособленно, но кто знает, что взбредет в их воспаленные головы? Так что лучше в Колорадо. Там можно застолбить участок и начать намывать золото. И рядом не будет Джима с его глупыми розыгрышами.

Эти мысли немного разогнали тоску. Эрик вынул сигарету, неспешно закурил, запалив спичку о стену.

Решено. Следующим дилижансом он отправится в Эль Пасо, а оттуда, через Нью-Мексико, в недавно образованный штат Колорадо. Воображение с готовностью нарисовало мешок золотых самородков, с которым он вернется в Техас и купит себе дом, землю, лошадей, скот… все, что захочет. И Джим больше не станет подшучивать над ним, а станет обращаться «сэр» и снимать шляпу при встрече. Пожалуй, он, Эрик, даже даст бывшему приятелю работу, так сказать, в память о былых днях.

За спиной едва слышно хрустнуло, Эрик поморщился.

Повторять шутку дважды не принято даже в Техасе.

– Тебе не надоело?

Он обернулся. Глаза расширились, сигарета, подмигнув напоследок багровым огоньком, исчезла среди булыжников, которым мощен двор. Винтовка забыта, рот начал открываться для вопля, но нападавший быстрее. Тяжелое лезвие с хрустом проломило переносицу. Тело еще валится, как подрубленная штакетина, убийца подхватил винтовку убитого часового и обернулся.