Добрый ангел смерти

 – Будешь днем здесь сидеть, а вечером, когда народ пьяный, – гуляй себе по палубам, только не заблудись!

– А плыть долго? – спросил я.

– Смотря куда, – рассудительно ответила Даша. – Тебе ж до этого, до Комсомольца надо?

– До какого комсомольца?

– Ну, залив Комсомолец.

– А зачем он мне?

– Нюра сказала, что ты на Мангышлак хочешь? Так это самая ближняя точка, после Гурьева мы туда пойдем, а потом уже в другую сторону, до Мумры…

Я задумался. Залив Комсомолец? И название какое-то не казахское, да еще и неизвестно, как мне оттуда потом выбраться? Что там есть? Порт? Город? Рыбацкая деревня?

– Даш, а там что, приставать завод будет? – спросил я.

– А чего ему там приставать? Нет, рыбу примем от тралеров, покрутимся денек-два и дальше.

– А как же я сойду?

– Договоримся с каким-нибудь судном, – уверенно пообещала Даша. – Ладно, сиди тут, если захочешь – водка в тумбочке под столиком, вода в кране. Там же в тумбе консервы, если проголодаешься. А мне на летучку надо.

Плавно открылась и закрылась тяжелая овальная дверь.

Я остался один. Присел на свою кровать. Потянулся к окошку и, отодвинув самодельную салатную занавесочку, выглянул на волю. Перед окошком, метрах в двух, был виден покрашенный серой краской бортик, за которым проплывал мимо невидимый берег. Только полоска голубого, пропеченного солнцем неба – вот и весь вид из окна на знаменитую волжскую природу.

Я прилег на койку и прислушался к тишине. Тишина оказалась довольно громкой – какие-то глубинные жужжания и шумы, казалось, отовсюду проникали в каюту.

Но отсутствие резких звуков делало эти шумы мирными, естественными, как шум природы. Все это было хорошим фоном для размышлений.

Мне вспомнился только что отчаливший город Астрахань. Вспомнился с благодарностью. Я поднес правую руку к носу, понюхал ладонь и улыбнулся устойчивому запаху черной икры. Потом автоматически подставил под нос вторую ладонь, и тут уже крепкий запах корицы победил соленый запах икры. Это меня не огорчило, наоборот – я словно получил еще одно доказательство разнообразия жизни и ее запахов.

И вспомнил Киев, Пущанское кладбище, папку с рукописью, вытащенную из могилы. Дальше вспоминать Киев не захотелось, и я снова понюхал ладонь правой руки. Меня позабавило, как запах мог переключать воспоминания и мысли. Я улыбнулся недавнему прошлому ленивой, немного сонной улыбкой. И задремал.

17

Вечером, вернувшись с работы, Даша отпустила меня «погулять».