Святокаменск

Глухие! Когда свежеиспечённый дуэт завершил длинным проигрышем Чиграковскую «Песню о любви», Дэн зашагал дальше, продолжая держать гармошку в руке.

Выйдя из перехода, он устало спросил:

– Ну что ещё я могу для тебя сделать?

Гармошка не ответила. Когда он говорил, она молчала. И наоборот.

Дома его ждали консервы, чёрствый хлеб, радиоприёмник и продавленный диван. Дерьмовое завершение дерьмового дня. Завтра на работу. Дэн работал сутки через двое, завтра рабочая смена. Взять выходной вряд ли получится, договариваться со сменщиками надо было заранее.

Да Дэну и не хотелось брать выходной, даже несмотря на все предупреждения. Завтра что-то будет. Что-то будет. И это надо увидеть. Даже если придётся умереть.

Дэн ощупью отыскал губную гармошку и негромко, чтобы не разбудить соседей, заиграл «Марсельезу».

* * *

Звонок в дверь.

– Здравствуйте, Тамара Сергеевна.

– Привет, Вика. Заходи.

У себя в комнате Рудик захлопнул книгу, отложил на тумбочку.

Вздохнув, вытянулся на диване, заложил руки за голову. Спокойный вечер окончен.

– Ты поиграть?

– Да. Я не помешаю, Тамара Сергеевна?

– Нет, я ж как раз ухожу на весь вечер.

– В «Серебряный якорь»?

– Да… Чай будешь пить?

– Нет, спасибо.

А голос-то, голос у Вики! Прямо сама скромность и невинность.

Мама, уже облачённая в вечернее платье, заглянула в комнату:

– Рудик, к тебе ж подруга пришла!

– И что дальше?

– А здороваться ж кто будет?

– Зайдёт – поздороваюсь.

– Не стыдно, Рудик?

Рудольф уже закончил первый курс Универа, а мама до сих пор зовёт его Рудиком и стыдит, как первоклассника.

– Мама, уйди… – просит он со страдальческим лицом.

Она скоро уйдёт. Мама каждую субботу уходит на весь вечер в «Серебряный якорь», а каждую пятницу – в «Часовую башню». По пятницам она надевает топик и джинсы в обтяжку, а в субботу – вечернее платье. В «Часовой башне» у неё целая куча поклонников: Саша, Володя, Марат.

И в «Серебряном якоре» – Всеволод Ильич, Михаил Петрович… Мама мечтает выйти замуж во второй раз, но для неё это не основная цель вечерних походов в огромный молодёжный клуб и в маленький уютный ресторанчик.

«Рудик! – говорила она. – Ты ж не представляешь, какое это счастье: отдыхать в обществе культурных, трезвых людей!» Как человек, которого долго морили голодом, а потом посадили за шведский стол: ела и не могла наесться.