Судьба попугая

– Что будем делать? – шепотом спросил Добрынин у своего помощника.

– Убежать надо, – ответил Ваплахов.

– А куда? – спросил народный контролер.

На этот вопрос урку-емец ответить не успел. Снова возник рядом луч фонарика, осветил лицо Добрынина и тут же перепрыгнул на лицо урку-емца. Подошли трое: человек с фонариком, «Петров» и узкоглазая девушка.

Добрынину захотелось сказать что-то гневное, чтобы показать им свое отношение, но на ум ничего не приходило, кроме простых ругательств.

– Товарищ Добрынин, нехорошо получилось! – оправдывающимся тоном произнес вдруг радист «Петров».

 – Я думал, что вы спали…

Зло взяло народного контролера.

– Сука! – рявкнул он в глаза радисту. – Родину продал!

Радист помрачнел.

– Моя родина – Япония, – сказал он. – И я ее так же люблю, как вы – Советский Союз… Мы не враги. Мы – японские революционеры.

– Революционеры шкурки не воруют! – глядя прямо в глаза радисту, заявил Добрынин.

«Петров» тяжело вздохнул.

– Вам просто ничего не говорили… В Кремле об этом знают… – сбивчиво пытался говорить он.

 – У нас договор такой с Кремлем: мы берем пушнину в Японию, продаем, а на деньги покупаем оружие для будущей революции… Вот товарищ Такаэ – у нас старший, и он будет руководить восстанием. – «Петров» указал жестом на человека с фонариком.

Такаэ поклонился.

Почувствовав, что опасность миновала, Добрынин немного расслабился.

– А товарищ Тверин знает об этом? – спросил он, все еще сомневаясь в правдивости слов «Петрова».

– А кто это? – спросил радист.

– Ну… его старая фамилия – Калинин…

– А-а, нет, Калинин не знает, – ответил «Петров». – Старовойтов знает, Бережницкий знает, Петренко…

– А кто это? – удивился Добрынин, услышав неизвестные ему фамилии.

– Члены Политбюро и ЦК.

– А Волчанов знает? – строго спросил Добрынин.

– А кто это? – в свою очередь спросил радист.

– Кремлевский чекист…

– Должен знать, – радист кивнул головой. – Вам не холодно?

– Холодно, – ответил Добрынин.

– Тогда пойдемте все в дом, погреемся!

Вернулись в дом, где уже сидели около буржуйки несколько японцев.

Радист развязал руки урку-емцу и Добрынину. Потом назвал всех японцев по имени, включая и девушку, которая при свете оказалась очень красивой, словно бы пришла из какой-то восточной сказки.

Добрынин долго смотрел на нее. «Петров» объяснил, что она дочь одного из министров и готова сражаться против своего отца, чтобы принести свет и счастье народу Японии. Звали ее Наоми.