Марш экклезиастов

Теперь: надо будет Толика на эти дни, пока Илья не прилетел, где-то разместить. Вот это ты и организуешь, хорошо? Потому что в этой гостинице без паспорта…

– Ага… – Армен задумался. – Ага… Понял. Есть пара вариантов, прокачаю. Не проблема.

– Отлично, – сказал Николай Степанович. – Детали обсудим после. Идиятулла, по-моему, вы спите.

– А? – очнулся Толик. – Разве?…

– Армен, отведи его к себе, дай помыться с дороги – и в койку. Будем считать, что сегодняшний день по этому делу мы распланировали.

– Илье вы сами позвоните?

– Да, сам. Что?

Рядом стоял Шаддам.

– Николай Степанович, Нойда вернулась. В ошейнике записка…

Лист бумаги, неровно выдранный из ежедневника. И – мелкими готическими буквами!..

Отто, ну почему вы не пишете рунами? – Тогда мне не сослаться на дурной почерк…

«Дорогой Николас! События крайней важности требуют нашей немедленной встречи. Жду вас как можно скорее – сегодня, разумеется – по адресу…» – и вот тут уж точно неразборчиво, потому что Отто испанское название изобразил стандартной латиницей.

Ладно, не страшно, Нойда покажет дорогу.

Да нет, можно проще. В номере лежит подробная карта города. Сейчас всё поймём…

– Командир, – Костя поднял палец. – Можно мысль скажу?

– Угм.

– А может, мы усложняем? Есть яхта Якова Вилимовича. Грузимся на неё всем табором и отплываем. Богатую яхту если и будут досматривать, то так, мельком.

– Не исключено, что всё так и получится, – терпеливо сказал Николай Степанович. – Хотя сейчас, после тех взрывов, и погранцы, и жандармерия залиты скипидаром под пробку. И как они будут досматривать яхту, я не знаю. Тут бостонского приятеля моего, безногого инвалида, при каждой посадке в самолёт раздевали догола – шесть раз подряд… Очень свободный и насмерть перепуганный мир. А вы хотите, чтобы яхту, битком набитую русскими бандитами…

– Почему бандитами?

– Потому что они нас так видят.

Николай Степанович вдруг резко выдохнул, даже кашлянул. По позвоночнику продёрнуло морозцем: чувство близкой опасности проснулось внезапно – и было долгожданно и желанно, как порыв ветра в бесконечно долгий душный, затхлый и тусклый день.

– Командир, ну вы шаман!..

От стойки портье к дверям ресторана шли двое.