Маршал

Вопреки ожиданиям Болотаева, «земляком» оказался не чеченец, а грузин, и не какой-то там молодец-богатырь, а очень худой, сгорбленный зэк.

Двое из блатных подвели Болотаева к «земляку».

– Здорово, батоно, – приглушенно-прокуренный бас. – Георгий. Не святой, но Георгий. А тебя как? – Он протянул руку.

– Тота. Болотаев Тота.

– Странное имя. – Зэк очень внимательно осмотрел новичка. – И дело твое странное. С такой историей так далеко не завозят. Либо ты так много спёр, либо… – Он сплюнул.

 – Даже не знаю. Сюда фраеров не доставляют.

– Может, он за террор? – подсказал рядом стоящий блатной.

– Бабки, бабки, – другой зэк.

– Какой террор? В бабках дело.

– А ну пошли отсюда, – тихо процедил Георгий.

– А может, как чечена? Всё-таки война. – И чуть погодя: – А капиталец должен у тебя быть, должен. Колись, земляк. А то я вот-вот откидываюсь, а бабки там нужны. И тебе, Тота, помогу.

– Клянусь, это не так, – почти дрожит голос Тоты.

– Да, – после некоторой паузы постановил старый зэк, – либо ты прирожденный артист, либо это правда.

Если второе, то очень печально. Для тебя печально… Ну и для меня тоже. Думал, что хоть под конец одного «пузатого» прислали. Судьба сжалилась… Нет, и тут не везет. – Он смачно сплюнул.

– А я по первому образованию артист, – вдруг выдал Тота. – Я окончил Тбилисский институт культуры, батоно Георгий. – Тут Тота поздоровался по-грузински и ещё сказал несколько слов.

– Вот это да! – удивился зэк.

 – Так ты знаешь грузинский?

– Немного знал, многое позабыл. Столько лет прошло.

– Так ты артистом не стал?

– Нет. – Голос Тоты оживился.

– Почему?

– Понял, что никогда не стану, как Махмуд Эсамбаев и тем более как Муслим Магомаев.

– Твои кумиры? – ухмылка в тоне Георгия.

– А разве есть такие, кто их не любит, не ценит? – возмутился Тота.

– Здесь есть. Почти все… Хе-хе, так что и ты не болтай, что артист.

Болотаев ничего не сказал, но по гримасе видно, как он недоволен.

А Георгий в том же небрежно-надменном тоне продолжает расспрос:

– А какое у тебя второе образование?

– Финансовая академия.

– Вот это да! – удивился Георгий. – Артист-финансист – какая адская смесь. – Он вновь стал оценивающе рассматривать Болотаева, а последний вдруг взмолился:

– Можно письмо на волю?

– Помогут? – искоса глянул Георгий, ухмыльнулся.

– Помогут, – прошептал неуверенно Болотаев.