Скользящие по краю войны

В квартире везде – на подоконниках, на столе, на стульях, просто в углу на полу – лежали пачки свеженапечатанных приглашений на референдум. Помещение нежилое. Несколько женщин споро расправлялись с очередью. Одна записывала посетителей в журнал, выясняя, где данный человек планирует распространять приглашения. Две других отсчитывали и выдавали нужное количество пачек. Четвертая на карте города делала отметку, чтобы ни один дом не остался без уведомлений.

Теплый апрельский вечер был наполнен ароматами весны: сладким – цветущих деревьев, свеже-горьким – молодой листвы и прелым – теплой земли.

Вся улица утопала в бело-розовой пене цветущих яблонь и вишен. У нас старались заполнить любой клочок земли и сажали фруктовые деревья вдоль заборов – и красиво, и полезно.

Наконец-то ко мне пришло это прекрасное настроение, которое бывает только весной, когда все вокруг пробуждается к новой жизни, буйно растет, цветет и щебечет. Мы летали от калитки к калитке, раскладывали бумажки по почтовым ящикам, оставляли в щелях ворот.

Подшучивая друг над другом, тихо смеялись, стараясь не беспокоить собак за воротами.

Несколько раз в сумерках мелькали темные фигуры каких-то людей. Это было странно – обычно с наступлением темноты у нас по улицам не гуляют. В частном секторе нет ни одного фонаря на столбах. Если приходилось выходить в город в темное время – подсвечивали себе под ноги фонариками.

К десяти часам вечера приглашения закончились. Уставшие, но довольные, вышли на свою улицу. В нашем почтовом ящике что-то забелело в свете фонаря.

Открыла дверцу, и на землю полетели, как белые бабочки, приглашения на референдум. Сколько их? Штук восемь, десять. Так вот значит, что это за тени мелькали. Такие же, как мы, добровольцы. Каждый бросил в наш ящик приглашение из своей пачки. И так ведь по всему городу.

За несколько дней до референдума случилось ужасное. Сначала поступали тревожные сведения, что радикалы съезжаются в Одессу. Около тысячи «нациков» встали на подъездах к городу. Перекрывали дороги.

Уже было предчувствие – в Одессе что-то намечается на Первое мая. Ведь в городе была самая сильная оппозиция Майдану.

Муж целый день второго мая смотрел по интернету стримы из Одессы.

Крики. Крики. Крики.

Потом расстроенно сказал:

– Все, Одессе конец.

Это правда, конец, там, в Доме Профсоюзов, сгорела наша любимая столица юмора – веселая Одесса.

На референдум утром 11 мая пошла со смешанным чувством: побаивалась, что нас будет немного.