О войне

фон Мольтке, датский офицер, учившийся в Берлинском военном училище, когда там директорствовал Клаузевиц, и только начинавший карьеру офицера Генштаба, когда тот скончался.

Оценки последователей и потомков

За прошедшие два столетия можно констатировать две противоположные тенденции: 1) попытки постоянно либо поставить автора трактата «О войне» в длинную вереницу «виновных», милитаристов, доведя до преемственности и завершенности убеждение в неискоренимой германской агрессии, либо 2) столь же упорные усилия его оправдать, вычеркивая из перечисления вместе с теми, кто безусловно стремился к тому, чтобы считать Клаузевица своим учителем и последовательно утверждал, что свои победы (в 1870-м, 1914-м, 1940-м и т.

 д.) одержал именно по его лекалам. В этом случае Клаузевица оправдывают за счет более упорных обвинений других[4 - См., напр.: Kutz M. „Geschichte als Empirie oder Ideologie? Die Analyse der Revolutions und napoleonischen Kriege bei Clausewitz und ihre Verf?lschung im deutschen milit?rischen F?hrungsdenken seit Schlieffen // L’influence de la revolution francaise sur les armees en France, en Europe et dans le monde. Vol. 2. P., 1989. P. 321–336.]. И это касается отнюдь не только советской или постсоветской традиции, но и зарубежных специалистов, в том числе и германских. Последние после Второй мировой войны, разумеется, активно занимаются и обличением агрессии со стороны Второго и Третьего рейхов, выступая едва ли не пионерами в идее о преемственности между ними и находя массу последовательных этапов в развитии замыслов, ставших для миллионов людей роковыми[5 - См. : Reemtsaa J.P. Die Idee Vernichtungskrieges. Clausewitz – Ludendorff – Hitler // Vernichtungskrieg. Verbrechen der Wehrmacht / hrsg. von H. Heer, K. Naumann. Hamburg, 1995. S. 377–401.]. Редко когда анализ стратегии и манеры действий вермахта, да и его предшественников обходится без упоминания Клаузевица: от его бесспорных почитателей Мольтке-старшего и Шлиффена, авторов планов молниеносной войны, через исследования страшной «верденской мясорубки» Э. Фалькенгайна и наступления Людендорфа в 1918-м, с обильными ссылками на публицистику автора «В стальных грозах» Э. Юнгера, авторы всегда успешно доводят логику повествования до зверств советско-германского фронта. Сталинская установка относительно Клаузевица тоже была предельно конкретна: Клаузевиц – идеолог фашистской агрессии[6 - См., подр.: Rose O. Carl von Clausewitz. S. 176 ff.]. Разумеется, в аргументах недостатка не было.