Варвары Крыма

– Почти не помню ее.

– Ну да, ну да, я знаю ту печальную историю. И все ж таки, Альбинос, для чего вы появились здесь? И каким образом остались целы и невредимы, когда бежали из ущелья?

Раздался стук в дверь, и комендант недовольно крикнул:

– Что там еще?

Я не оглядывался и не видел, кто появился в кабинете, но услышал кашель, а после – голос старшины Гордея.

– Комендант, тут… такое вот дело…

– Что, что, что? – Якуб вскочил, глаза блеснули, словно он почувствовал неладное. – Что там у вас?

– Евсея к лекарю снесли.

– Что? Почему к лекарю?

– Так он… – голос стал громче, старшина вошел в кабинет. – С лестницы упал, вот недавно… Башкой вниз, ну и…

– С лестницы? Что – «и»? Говори!

– Руку сломал в этом… в локтевом суставище. Прям так и хрустнуло там.

– Руку сломал?

– Ага, и еще трещина в черепухе.

Гордей встал справа от меня, я видел его краем глаза. Сзади донеслось сопение – там появились другие охранники.

– Жить будет?! – закричал комендант.

– Лекарь говорит – будет, но…

– Так почему он с лестницы упал?

– …Но может речи лишиться, онеметь то бишь, да и рукой теперь не очень-то…

– Почему упал, спрашиваю?!

– Так ведь… – Гордей удивленно повел головой в мою сторону.

 – Он что, не сказал? Евсей же Альбиноса бить стал, а тот Евсея и столкнул, вот когда мы его к вам вели, аккурат перед тем как в кабинет…

Лицо Якуба пошло пятнами. Мгновенно – лоб и щеки покрылись розовыми бляхами, на подбородке проступила мелкая сыпь.

– Он? Альбинос? Толкнул?! Убил сына?!! – тонким голосом заверещал Якуб.

Рванув ящик стола, он выхватил нож – черный клинок из плавника катрана, рукоять украшена алмазными крошками.

Вот почему Якуб казался мне знакомым: Евсей, постоянно пританцовывая, повадками и речью копировал отца…

– Держите его! – комендант бросился в обход стола. – Держите! Сейчас… глаза ему! Глаз лишу, повешу потом! Держать крепко!!!

Я дернулся, но на плечи легли две пары сильных рук, а кто-то обхватил за пояс, прижав локти. Подскочил Якуб, и я что было сил пнул его в живот.

Комендант упал на спину, взмахнув ножом. Старшина врезал мне кулаком в лицо, потом навалился на мои ноги, сдавил колени. Извиваясь, безуспешно пытаясь освободиться, я увидел над собой искаженное лицо коменданта. Одной рукой он схватил меня за волосы, прижав затылком к спинке стула, склонился, занеся черный нож. Клинок приблизился к правому глазу, и я зажмурился, хотя веко слишком ненадежная преграда для плавника катрана.