Генерал де Голль и Россия

Восстановление институтов власти, безусловно, послужило бы средством «поставить их на место», и генерал де Голль собирался этим заняться, но он считал, даже знал, что ключ к решению проблемы находится в Москве. Франко-советские отношения на государственном уровне, которые он хотел укрепить, должны были помочь ему отодвинуть на задний план революционные идеи. Вот почему организация поездки в Москву осенью 1944 г. имела такое значение. Генерал де Голль тем более в этом убедился, наблюдая явное потепление англо-советских отношений по итогам октябрьского визита Черчилля в СССР[33 - Телеграмма Массильи, адресованная Бидо, 28 октября 1944 г.

: Documents diplomatiques fran?ais (далее: DDF) II. 1944. P. 270.].

Поездке предшествовала очень тщательная подготовка на протяжении всего ноября. Сохранившиеся документы дают основания предположить, что у истоков того, что стало целым предприятием, лежало желание генерала де Голля встретиться со Сталиным. Гарро подтверждает в своем послании правительству от 16 ноября: «Г-н Деканозов вчера меня принял… Он дал мне знать, что генерал де Голль 8 ноября известил г-на Богомолова о своем желании нанести визит членам советского правительства, и сообщил о положительном ответе, который передан послу в Париж»[34 - Телеграмма Гарро, адресованная Бидо, 16 ноября 1944 г.

: Ibid.].

В ноте, приложенной к этой телеграмме, советский посол подтвердил генералу де Голлю отправленное ему приглашение. Эти тексты объясняют условия, в которых поездка была задумана и организована.

Но в своих «Мемуарах» генерал де Голль, расходясь с Деканозовым, приписывает ее инициативу советской стороне: «Г-н Богомолов, – пишет он, – сразу же по окончании визита гг. Черчилля и Идена стал торопить меня с поездкой в Москву»[35 - Gaulle C., de. Mеmoires. P. 640.].

Хотя бесполезно пытаться выбирать между противоположными версиями того, что стояло за поездкой в Москву, надо констатировать: они позволяли предвидеть трудности и недопонимание, сопровождавшие визит генерала де Голля в СССР.

Он сразу же занял позицию силы. Он полагал, что Франция отныне в состоянии вмешиваться в игру великих держав и потому, что франко-советский диалог дает ему козыри в отношениях с англо-американской стороной, и, главное, потому, что обе страны, СССР и Франция, в гораздо большей степени сходятся, чем два остальных союзника, по двум основным вопросам: ненависти к Германии и желании нейтрализовать ее навечно.