Волки и шакалы

– Сам я из-под Царицына, мои родители жили на Волге, ловили рыбу. В четырнадцатом меня призвали в армию, воевал в Белоруссии, имею два Георгиевских креста, ранен, – рассказывая, Александр показал левую руку без двух пальцев – мизинца и безымянного. – В семнадцатом присвоили звание подпоручика, потом поручика. После революции приехал домой, но сначала белые, потом красные звали на войну: я отказался – хотелось мирной жизни. Но красные это так не оставили, если офицер и не за них, значит, контра.

Пришлось уехать в Лагань, родственники помогли устроиться – бригадой ловили рыбу, построил хату, вот, встретил Дашу, женился, но и в Лагани комиссары достали, видимо, кому-то перешел дорогу, и вот мы здесь, – после этих слов Александр обнял зардевшуюся жену.

– Вы пейте чай, а то остынет, – напомнила Марья, – кладите в него масло.

Чай и так был жирный, в условиях дороговизны сахара – соленый, с запахом ванили.

– Вы думаете, красные и здесь вас не достанут? – спросил старик.

– Новая власть не оставит без присмотра ни одного своего гражданина, так что это дело времени, – ответил Кравцов. – Но, думаю, здесь село глухое, на отставного офицера, не участвовавшего в Гражданской, я думаю, внимания не обратят.

– Дай-то бог, – вздохнул дед Матвей, крестясь. – У нас тут все беглые – кто от царя, кто от коммунистов, а кто и от казаков, мы всех принимаем – рыбы, дичи хватит на всех, а если кто подличает, безобразничает, разговор один – озеро, на корм ракам.

– Жестоко, – высказал своё мнение Александр.

– Зато у нас нет замков на дверях, никто без хозяина не войдет во двор. А как там в Лагани мать, отец? – переменил тему старик, обращаясь к Даше.

– Все здоровы, тятя рыбу ловит, мама за братиками, сестренками смотрит, – ответила молодая женщина.

– К вам, говорят, приходили комиссары, отобрали рыбу? – спросил Никита.

– Были, сказали, что расстреляют тех, кто не отдаст, рыбы не жалко, тятя еще наловил, а вот батюшку увели в Сибирь, церковь порушили.

– Плохо, у нас молельный дом в Крайновке, там венчает батюшка, крестит младенцев, вера – дело святое, пока не трогают, знают, что недолго и в море утонуть или в озерах пропасть, и никто не найдет.

Дед налил еще вина себе и Александру, выпил, промочил пересохшее горло.

– Пей, Сашка, вино, трехлетней выдержки, специально для этого случая держу, – порекомендовал хозяин.