Балетная школа

– Как в театре? – удивился Санёк.

– Ага!

– Ух ты! Но как мы сможем это сделать?

– Каждый получит свою роль, выучит ее. Серафима Павловна будет с нами репетировать. А потом мы покажем эту сказку малышам.

– На елку! – подхватила Маруся.

– Чур, я буду Каем! – отреагировал Митька.

– А я хочу играть разбойника! – добавил Санёк.

– Давайте подумаем до завтра, кто кем может быть, – предложила Эмма. – Серафима Павловна хочет с нами обсудить. Нужно ведь, чтобы роли подходили. И чтобы ты мог ее хорошо сыграть.

– А кто будет королевой? – спросила Таня. – Ты, Кать?

– Нет, я хочу быть Маленькой Разбойницей, – сморщила нос Катька. – А Эмму надо делать Гердой.

– Я не хочу, – тут же отказалась Эмма. – Там очень много слов учить.

– Тебя это так пугает? – посмотрела на нее подруга. – Ладно, подумаем. Надо еще народ привлечь, – постановила Катерина.

Их маленькое совещание было прервано сторожем Василием Егоровичем, который весьма бурно проявил свое недовольство тем, что вверенное ему помещение оказалось занято в неурочный час.

Поэтому договорить ребята не успели. Они продолжали обсуждать идею по дороге в свои спальни, откуда из вскоре вытолкали в классные комнаты воспитатели: пришла пора делать домашнее задание. За этим в детском доме тщательно следили. Каждый отряд после ужина располагался в своей классной комнате, где стояли большие столы, раскрывал учебники и в течение полутора часов корпел над задачами, упражнениями и сочинениями. Серафима ходила между своими подопечными, помогая по необходимости тем, кто в этом нуждался. А Катька успела ей шепотом отчитаться:

– Мы уже прочитали сказку!

Но воспитательница лишь сказала:

– Обсудим все завтра.

– Хорошо, – вздохнула Катерина и вернулась к задаче по математике.

Согласно режиму дня, после выполнения уроков все воспитанники отправлялись по своим спальням, чтобы иметь возможность посвятить полчаса своим делам, прежде чем прозвучит сигнал вечернего отбоя. Катька решила еще раз прочитать сказку, что и делала чуть слышным шепотом – она пока не научилась читать про себя.

А Эмма наконец смогла открыть тетрадь в ледериновой обложке. Чистые страницы выглядели так красиво, что она с некоторым опасением прикоснулась к ним остро отточенным карандашом.

– А почему ты не возьмешь перо? – заметила ее действия Катька.

Эмма поудобнее устроила дневник на коленях. Она сидела на своей кровати, скрестив ноги по-турецки.

– Боюсь насажать клякс, – признала девочка. – Жалко.