Балетная школа

Вот и у Серафимы внутри помутневшей жести лежали: розовая шелковая лента, свернутая в тугое кольцо и заколотая золотистой булавкой с красным шариком на конце; кусок кружева, которого не хватило бы даже на закладку, потому и попавшего в «сокровищницу»; одна сережка с зеленым камнем, золото и изумруд; сложенный вчетверо лист бумаги, сгибы которого уже протерлись; засушенный лепесток розы, истончившийся от времени и поломанный своими соседями по хранилищу. А на самом дне – фотокарточка. Тоже со следами времени – излом на случайном сгибе, поблекшие краски, почти стершаяся подпись на обороте.

Серафима выгребла все сокровища из коробочки, чтобы добраться именно до фотокарточки. Осторожно взяла ее за фигурно вырезанные края и вгляделась в изображение. Вздохнула. И снова убрала все в шкатулку. Саму коробочку вернула на место на верхней полке шкафа и прикрыла отрезом белого льна. Вновь взглянула на свое отражение. Теперь выражение лица ее зеркального двойника не было спокойно. Губы подрагивали, глаза чуть прищурились, словно пытались удержать слезы. Глубоко вздохнув несколько раз, Серафима сурово произнесла самой себе:

– Дыши. Успокойся.

Она пробежалась тонкими пальцами по пуговкам серой блузки, до горла замуровавшую ее на манер рыцарского доспеха, огладила и так идеально сидевшую на бедрах юбку, чуть приподняла подол, чтобы убедиться, что шерстяные чулки не перекрутились и не сползли на крепкие черные ботиночки, тоже зашнурованные и завязанные на бантик, концы которого молодая женщина привычным жестом заправила за отворот ботинка.

Взгляд ее вновь вернулся к лицу. Теперь оно было спокойным. Минута воспоминаний – или минута слабости? – прошла. Теперь воспитательница была готова приступить к своим ежедневным обязанностям.

Дневник Эммы

Серафима Павловна вручила мне сегодня эту тетрадь в толстой ледериновой обложке со словами: “Ты можешь вести свой личный дневник. Тогда тебе не будет так скучно работать над своим почерком”. Эта мысль мне понравилась. И вот я сижу над уже не чистой страницей и наблюдаю, как она заполняется почти ровными строчками.

Почти. Я стараюсь соблюдать все правила каллиграфии, которым учит нас на уроках Серафима, поэтому пишу очень медленно и аккуратно.

Наверное, я должна представиться своему дневнику… Что ж, меня зовут Эмма. Фамилия – Горская. Мне десять лет. Я живу в Москве. В детском доме…

Перечитала и задумалась. Последние два предложения – чистая правда, не вызывающая никаких сомнений.