Балетная школа

Первый позвал друзей, второй привел ватагу… А дальше уже само закрутилось.

– Наверное. Но может ли быть так, что изначально причина была совсем пустяковая, а сейчас мы деремся уже из принципа, без всякого повода?

– Ну, у меня-то сегодня повод был! – Таня покрутила запястьем, обмотанным шелковой лентой.

– Уважительная причина, – признала Эмма. – Но идем быстрее. Темнеет уже. И надо узнать, как там наши.

Девочки ускорили шаг. Вместе с сумерками на город опустилось и облако, из которого незамедлительно посыпался противный мелкий дождик.

Разгоряченные после драки и бегства, девочки постепенно остывали, и зябкая морозь уже пробиралась сквозь тонкие пальто обеих. Эмма поплотнее затянула серый пуховый платок, служивший ей и шарфом, и головным убором, и порой варежками. Таня завязала под подбородком уши своей шапки-ушанки и запихнула озябшие руки поглубже в карманы.

– Да, поторопимся, – согласилась она.

***

Детский дом находился в Хлебном переулке, в бывшем дворянском особняке, который даже не сильно пострадал в военные годы.

Приют для детей-сирот, чьи родители героически пали при становлении Советской власти, был здесь организован в 1918 году, и очевидно, что эти власти не успели добраться ни до лепнины на фасаде двухэтажного дома, ни до дубовых дверей, ни даже до окон. Конечно, все убранство дома было вынесено вслед за сгинувшими бывшими хозяевами, но ни пожаров, ни разрушений особняк не переживал. Воспитанники новой власти быстро заполнили пустые комнаты. У каждого даже была своя кровать и тумбочка, а на первом этаже оставалась вполне исправной канализационная система, проведенная в дом прежним владельцем. Были умывальники и на первом, и на втором этаже, хотя вода из них лилась ледяная. Просторные помещения очень быстро перестали быть таковыми: все новые кровати вносились в комнаты, сдвигая прежних жильцов. В конце концов, спальни воспитанников стали похожи на больничные палаты, где между рядами кроватей оставались лишь узкие проходы. Впрочем, эта теснота никого не смущала. Многие, жившие в этом детском доме с самого младенчества, привыкали к такому положению вещей. Другие, вновь прибывшие, быстро смирялись с необходимостью делить спальню с еще двадцатью ровесниками. Потому что иного не было дано. Сюда попадали те, кому некуда было идти, разве что на улицу, в толпу тех самым беспризорников, с которыми сегодня так самозабвенно дрались обитатели этого детского дома.

Во главу угла руководство детдома ставило дисциплину.