Желтый дракон Цзяо

Монахи, подавшись вперед, впились взглядами в лицо старика.

– Он среди вас, братья! – сорвавшимся голосом выкрикнул святой отец, и слова его вспороли повисшую в помещении тишину.

Взгляд настоятеля случайно задержался на открытых дверях молельни, и молодой послушник, сидевший на ступенях у входа среди тех, кому не хватило места внутри, вдруг вскочил и опрометью бросился к приоткрытым воротам монастыря. Несколько человек из задних рядов рванулись за ним.

– Стойте! – поднял руку святой отец. – Он не уйдет далеко.

И действительно, через минуту три дюжих монаха втащили беглеца во двор со скрученными за спиной руками. Мудрый старик предусмотрительно оставил снаружи верных людей.

Сидевшие на полу монахи раздвинулись в стороны. Изменника провели через образовавшийся проход к алтарю и заставили опуститься на колени. Молельня возмущенно гудела. Настоятель знаком приказал всем замолчать.

– Правильно говорят люди, – произнес он в наступившей тишине, – в теле предателя – душа труса.

Не думал я, когда подобрал тебя восемнадцать лет назад на дороге – грудного, полумертвого, – что принесу крысу в святую обитель. Не думал, когда растил тебя, что взращиваю смерть свою. Ответь же нам: что заставило тебя переметнуться к маньчжурам? Много ли посулили тебе за наши головы? Говори же, А Цат!

Юноша стоял на коленях и смотрел перед собой, уставившись в одну точку. Глаз из-под полуприкрытых век почти не было видно – только две маленькие щелочки. Губы плотно сжаты. Казалось, он не слышал слов настоятеля.

В полной тишине прошла минута, другая.

Вдруг А Цат очнулся. Он обвел глазами присутствующих, и лицо его исказила гримаса ненависти.

– Вы все умрете! – закричал он. – Все! Вам осталось жить на свете не больше часа! Маньчжуры перебьют вас! И мне наплевать на вас! Слышишь, старик? Наплевать! Вы не убьете меня! Совершенномудрый не простит вам убийства!

Его выкрики перешли в истерические рыдания, из груди вырвались хрипы, в горле заклокотало.

Потом А Цат затих. Снова глаза-щелочки. Плотно сжатые губы.

Несколько секунд никто не мог вымолвить слова – все будто оцепенели.

– Пусть заплатит за свою измену! – раздался наконец крик.

Молельня наполнилась гулом возмущенных голосов:

– Смерть предателю! Смерть!

– Отрубить голову!

– Четвертовать!

– Повесить!

Настоятель безуспешно пытался утихомирить разъяренных послушников. С большим трудом удалось ему восстановить тишину в молельне.