Молитвы о воле. Записки из сирийской тюрьмы

Было видно, что ему хотелось поговорить.

– Мы все думаем, что нас ждет завтра, – рассеянно произнесла Кристина.

– Что-что! Понятно, что… – Мне показалось, он сказал это с неловкостью.

Он заметил, что я за ним наблюдаю, и тут же поменял тему разговора.

– Кристина! А почему ты такая счастливая? Ведь не в санатории находишься!

– Я знаю, что бы ни случилось, Бог всегда с нами, – серьезно сказала она. – Я ему молюсь, и он меня слышит.

– А за кого ты молишься? – Гадкий выставил одну ногу вперед и крутил в руках увесистую связку ключей.

– Я молюсь за себя, за Катю, за эфиопок. За тебя я тоже молюсь.

– А как ты за меня молишься, если не знаешь мое имя?

Я усмехнулась про себя. Вопрос и правда с подвохом. Думаю, Кристина в своих молитвах называла его Товарищем Гадким.

– В своих молитвах я называю тебя «главный охранник», – парировала Кристина.

Мне было интересно, врет она или нет, и я решила спросить ее об этом позже.

Гадкий замолчал. Он долго смотрел на Кристину. Смотрел очень пристально, нервно вертя связку ключей, которая то и дело побрякивала.

– Меня зовут Шади, – сказал он и быстро вышел.

У меня все внутри похолодело. Дверь между тем закрылась, и когда удаляющиеся шаги охранника стихли, я посмотрела на Кристину.

– Ты видела? – с широко раскрытыми от удивления и смятения глазами спросила она меня.

– Да, – тихо ответила я. – Он плакал.

С Кристиной мы больше не разговаривали. Я допишу эти строки и пойду спать.

***

Здесь заканчивается дневник, который я вела в тюрьме полицейского участка Халеба.

В тюрьме Криминальной службы безопасности у нас отобрали все вещи, и Кристине потребовалось восемь дней, чтобы войти в доверие к охране и выпросить у них мою тетрадь. Но там у меня было уже меньше сил, поэтому я писала урывками и не так старательно, как раньше. Мои заметки из этой тюрьмы представляют собой перечисление событий за день или пересказ диалогов. Далеко не каждый день я пыталась описать что-то подробно. В таком виде я не могу опубликовать эти записи, поэтому дневник далее дополнен воспоминаниями и комментариями.

Хочу только написать, что Товарища Гадкого мы гадким больше никогда не называли. Для нас он стал Шади.

Часть третья. Дневниковые записи и воспоминания из тюрьмы криминальной службы безопасности Алеппо с 21 марта по 9 апреля 2013 года

Нас подняли рано утром и велели собирать вещи. Мы попрощались с эфиопками. Горько было их оставлять.