Великая актриса. Роман о Саре Бернар

 – А это, вероятно, бесподобная Сара Бернар, о которой я столько слышал?

Морни лениво улыбнулся:

– Мадемуазель, позвольте представить вам моего друга месье Александра Дюма.

Про себя я не преминула отметить, что Морни распространяет сплетни обо мне, но восхищенного вздоха сдержать все равно не сумела.

– Писатель? – спросила я, прекрасно зная, кто он.

Теперь мне стало понятно, почему этот странный человек был удостоен компании Морни. Александр Дюма – знаменитый романист, книги которого отдельными частями публиковались в газетах и будоражили Париж.

После Виктора Гюго его считали величайшим из ныне здравствующих писателей.

– Он самый. – Дюма улыбнулся. – Мадемуазель, вы читали мои труды?

– Да, – шепотом ответила я, а потом придала силы голосу, чтобы он не звучал как у робкой, неопытной девушки, какой я, впрочем, и была. – «Граф Монте-Кристо» одна из моих любимых книг…

Дюма прижал к груди похожую на лапу руку:

– О, у нее голос, как у ангела!

Морни расплылся в улыбке:

– Поверьте, mon ami, вы еще ничего не слышали.

Подождите, когда она его возвысит. У фагота меньше силы.

Жюли стрельнула в меня ледяным взглядом и сказала, опускаясь на предложенное ей место:

– Она всегда сидит, уткнув нос в книгу. Я не перестаю твердить ей, что для женского ума так много читать – вредно.

– Кажется, с умом у нее все в порядке, – отозвался Дюма и украдкой подмигнул мне.

Я заняла место рядом с матерью, а герцог с писателем устроились позади. Невероятных размеров хрустальная люстра, подвешенная у нас над головами, мерцала светом газовых рожков, как восходящее мглистым морозным утром солнце. Вдруг раздались три гулких удара, и от неожиданности я подскочила.

Наклонившись вперед, Дюма шепнул мне на ухо:

– Приготовьтесь, mon ange[9 - Мой ангел (фр.).]. Представление начинается.

По залу тихим шепотком разносилось шуршание программок и вееров, заиграл оркестр.

Вжих – поднялся тяжелый занавес с золотой бахромой, и за ним открылся новый мир: пилястры и пастельные облака, висящие над семью холмами древнего Рима, по которому расхаживали люди в тогах и венках. Императора Нерона играл актер величавой наружности, его раскатистый голос гремел подобно грому. Но меня больше всего впечатлила женщина, исполнявшая роль его матери Агриппины.