Попутчики

В этот момент просто не знала, как быть. Чужой человек, к тому же мужчина будет сейчас шоркать меня тряпкой? Уверенна, ему эта процедура не доставит ни малейшего удовольствия – много радости мыть постороннюю лежачую тётку. Да и самому уже, наверняка, шевелиться тяжело – вон сколько дел переделал. Да и вообще… А мне каково!… Короче, не знаю, как объяснить. Мысли и чувства кипятком обжигали сознание. Стыдно было – до слёз.

– Успокойся. – совсем с другой интонацией – без раздражения и ненужного сочувствия сказал он, – Так случилось.

Это просто надо сделать.

– Фу-ух. – выдохнула сдерживаемые слёзы я.

– Не переживай. – он посмотрел в мои глаза своими серыми, полным понимания.

И я всё-таки заплакала. От беспомощности, от злости и… от благодарности.

– Так, всё. – ободряюще-деловитым тоном начал он, – Давай, что сможешь – сама, я отвернусь, остальное – я. Только тряпки ты всё равно полоскать не сможешь. И снять эти обмотки древней мумии – тоже. Вот так, давай полулёжа. – Саша сгондобил под спину небольшую горку и устроил меня на ней.

– Стой, – осенило меня, – сперва развесь смену белья у печки – хоть немного просохнет.

Он цокнул языком и с улыбкой уставился в мою сторону.

– И чего ты раньше молчала? Уже бы давно всё согрелось и просохло. – он поднял тряпки и взялся трясти их, пристраивая у печки, попутно излагая свои мысли, – Тебе голову хорошо стрясло. Я помню, было дело, – лёжа, вроде, ещё ничего, а стоя, и даже сидя – совсем труба.

Эта помывка стоила мне пары лет жизни – ей богу.

Саша и в самом деле старался не смущать меня, как мог, спокойно промывая за мной использованные "полотенца".

Наконец, до чего могла добраться, было оттёрто. Не идеально, конечно, но терпимо. Приподняв и поддерживая под спину, Александр натёр её и помог натянуть успевшую немного проветриться, относительно свежую сорочку, выдернув из под меня изрядно промокшую во время водных процедур старую простынь.

– Так, ноги сюда давай. А то, уж прости за прямоту, такое впечатление, что ты босиком по огороду полдня шастала.

 – деловито заявил он и взялся тщательно и методично оттирать мои пятки и каждый палец в отдельности, особо упирая на ногти.

Я обессиленно валялась безропотным поленом, уже почти совсем перестав переживать. Тем более, что ноги – это уже ладно. Опять же, до своих ступней я бы не дотянулась даже ради спасения души.

– О-ох! – тихо хохотнул он, – Ничего, ничего-о… Меня когда сестрички в госпитале мыли – тоже думал… Да ладно.