Гарем. Реальная жизнь Хюррем

– И чего страшишься?

– Да дошли тут до меня всякие слухи, что не доживу я до рождения ребеночка-то…

– И кто это тут смеет угрожать жизни ребенка самого султана?

Хюррем отвела взор.

– Не знаю. Так, может, просто сплетни по гарему…

Лжет, подумала валиде. Знает, кто смеет, а сказать не отваживается. Смерти ей тут желать могла одна лишь Гюльбахар. Но ведь сама Гюльбахар на убийство не способна – или все-таки да?

– Если думаешь, что под этими слухами имеются хоть какие-то основания, пусть служанка твоя отведывает прежде тебя все твои блюда – и даже одеяния твои примеривает на себя до того, как ты в них облачишься, на случай, если ткань пропитана ядом.

Да, и на всякий случай распоряжусь, чтобы кызляр-агасы приставил к тебе отдельного евнуха.

– Спасибо тебе, царица хиджабов.

– Ничто – ничто! – не должно угрожать сыну султана.

Капы-ага со своего поста на северной башне внимательно наблюдал за тем, как вышедшая из тени Хюррем усаживается на мраморную скамью у фонтана.

Вот она раскрыла свой Коран. Три дня кряду выходит она в сад. Зачем ей такой риск, думал он. Ей же и так вскоре светит стать одной из кадын Сулеймана. Разве этого мало?

Ему нужно было немедленно выведать, чего она хочет.

И он, поспешно заперев за собою дверь смотровой, устремился вниз по деревянной лестнице во двор.

У железной двери в сад он на мгновение замешкался, но затем решительно шмыгнул внутрь.

Хюррем подняла на него тут же расширившиеся от испуга глаза, уронила Коран, вскочила и пронзительно закричала.

Капы-ага застыл в немом недоумении – и слишком поздно понял, что натворил. Обратившись было в бегство, он обронил ключи на мраморные плиты.

Пока он шарил по земле в поисках злосчастных ключей, девушка успела издать еще два пронзительных крика с призывами на помощь. Распахнув же, наконец, дверь на выход из сада, начальник охраны лицом к лицу и глаза в глаза столкнулся с одним из собственных стражников.

Он ринулся обратно в сад. «Ах ты, шлюха!» – воскликнул он, выхватил из ножен кинжал и полоснул им, метя в нее. Хюррем, пронзительно взывая о помощи, откатилась за скамью, чудом увернувшись от его клинка.

Тут подоспел и бросился на него собственный страж. Сабля его рубила воздух, а затем вдруг из поля зрения капы-аги исчез его кинжал, да еще и вместе с его же правой рукой. Боли не было – один лишь ужас при виде забившего на их месте фонтана крови.