Гарем. Реальная жизнь Хюррем

Капы-ага упал на колени, попытался левой рукой выхватить клинок из мертвой хватки отсеченной правой. Ему бы только прикончить эту тварь – и все в порядке. Пусть делают с ним что хотят, главное, чтобы она сдохла. Но стража уже волочила его по булыжникам, оставляя длинный кровавый след, а он лишь изрыгал одно за другим последние истошные проклятья в адрес рыжей ведьмы, пока очередной страж не ударил его эфесом по голове, заткнув словесный фонтан.

Ястреб сначала парил в восходящих от пропекшейся булыжной мостовой города воздушных потоках, затем забрал ближе к Босфору и снова завис над стенами Топкапы.

Золотому глазу его отчетливо видна была пара башен над створами Врат блаженства, где провяливалась до цвета маслины отсеченная голова капы-аги. А обезглавленное тело его так и висело до сих пор на железном крюке там, где его истязали трое суток, прежде чем отсечь голову. С поперечины эшафота свешена была веревка, на которой оно удерживалось в положении стоя. Так ему и надлежало там стоять, пока вороны-стервятники не склюют всю плоть и последние сухожилия не истлеют до голых костей.

Ястреб снова сменил курс – и повернул к Золотому Рогу и деревянному дворцу на высоком холме подле большой мечети Баязида II. На балконе среди медных куполов стояла женщина с огненного цвета волосами.

Оставшиеся месяцы пролетят быстро, думала она, поглаживая себя по животу.

И да будет сын.

Снег покрывал крыши гарема.

В покои Хюррем принесли родильное кресло и пеленки. Пахло ладаном и разбросанными по мраморному полу лепестками роз. По всей комнате были развешены амулеты и бирюзовые бусины от сглаза.

Подобной боли Хюррем в жизни не испытывала. Когда ребенок в очередной раз не выходил, повивалка с новой силой усаживалась ей на живот, чтобы выдавить его из утробы.

Хюррем кричала. Повитуха вставляла ей между зубов палочку из слоновой кости, чтобы приглушить ее крики.

Так, раскоряченная на кресле и поддерживаемая с обеих сторон повитухами, она и разрешилась ребенком. Третья повитуха приняла новорожденное дитя на отрез льняной ткани, вознося хвалу Аллаху.

Кызляр-агасы, согласно требованиям династии Османов, за родами пристально наблюдал во избежание подмены. Он же и отнес новорожденного к беломраморному фонтану и совершил троекратное омовение тельца согласно обычаю.