Гарем. Реальная жизнь Хюррем

Он ее еще окликнул по имени, когда мы выходили из церкви.

– В первый раз? Какой еще «первый раз»? Когда? И ты мне ничего об этом не говорила?!

Дуэнья осознала свою ошибку, и у нее сперло дыхание.

– Так на вид-то был сущий пустяк…

– И как тот пустяк случился?

– Я о нем и не задумывалась. Мужчины же на нее вечно пялятся.

– Потому она и носит вуаль!

– Летом, говорит, ей слишком жарко. Вот изредка и откидывает.

– И ты ей это позволяешь?

– Она упряма и своевольна.

– Я тебе деньги плачу? разве за то, чтобы ты ей потакала?

Синьора Кавальканти понимала, что линию допроса нужно как-то отвести от себя, обратив внимание Его Сиятельства на что угодно иное.

– Я там еще кое-кого заприметила оба раза.

– И кого же?

– Людовичи Гамбетто.

Он ошеломленно вытаращился на нее.

– Думаешь, она успела столковаться с ними обоими?

– Да нет же, конечно, Ваше Сиятельство. Этот просто приглядывал. Я видела, как он нас провожал глазами, когда мы отъезжали от церкви. Полагаю, что они с мавром друзья.

Гонзага подошел к окну. Вверх и вниз по Гранд-каналу шли гондолы и барки. Ему нужно было осмыслить это интригующее открытие.

– Вот, значит, каков выблядок моего свояка! Думаешь, через него записки передавались?

– Его сестра Лючия здесь частая гостья.

– Понятно, – кивнул Гонзага. – Ну конечно же! Поздравляю с раскрытиями. Награда за мною, синьора Квальканти. А теперь можешь идти.

Дверь за дуэньей тихо затворилась, и Гонзага погрузился в обдумывание имеющихся у него вариантов.

Можно было, конечно, довести суть дела до сведения отца Людовичи, но и это было не менее рискованно. Жена Гамбетто-старшего – его собственная сестра – давно мертва, а сам он метит в дожи, состязаясь за право занять это место лично с ним, Гонзагой, и вполне может воспользоваться любой возможностью для разжигания скандала вокруг его имени.

Дело щепетильное и долгое, решил он. Наказание Людовичи можно и отложить до лучших времен. А вот с мавром нужно разделаться прямо сейчас.

В тот же день, едва Лючия прибыла, ее дуэнью отпустили, а саму девушку синьора Кавальканти препроводила вместо лоджии Джулии в личный кабинет Гонзаги.

– А, Лючия, – сказал он. – Как приятно с вами снова увидеться.

– Ваше Сиятельство, – сказала Лючия, встревожившись, и, преклонив колено, облобызала его манжету.