Гарем. Реальная жизнь Хюррем

– Иди сюда, сядь рядом, – сказал он ей, взглядом указав синьоре Кавальканти на выход.

Она опустилась на диван у окна подле него, и он принялся разглядывать ее с застывшей улыбкой на лице. Лючию затрясло в этой гнетущей тишине. Неужто проведал про письмо?

– Полагаю, тебе есть о чем мне сказать, – произнес он наконец.

– Я ничего плохого не сделала.

– Знаю, что не сделала. Все хорошо. Джулия мне все рассказала.

– И вы не сердитесь?

– На нее сержусь, и еще как! А на тебя? Сержусь и на тебя тоже, дорогуша.

 – Он вперился в нее своим палаческим взором, по-прежнему улыбаясь. – Но ты все еще можешь заслужить помилование в моих глазах. Ведь ты же, в конце-то концов, была лишь гонцом.

– Я же понятия не имела, что там внутри. Брат попросил ей это передать – только и всего. А больше я ничего не знаю.

– По-твоему, это оправдывает твое соучастие в обмане меня и синьоры Кавальканти?

– Не знаю, – ответила он, уставившись в ладони.

– Может, ты и права. Думаю, это для тебя достаточное извинение.

– Вы и вправду так считаете, Ваше Сиятельство?

– Тебя попросили передать послание от друга. Разве это грешно?

– Ничуть.

– Конечно же. Так не соизволишь ли ты и мне протянуть руку помощи и оказать ровно такую же услугу?

Лючия смотрела на него в ошеломленном недоумении.

– Скажи, – продолжил он, – а не доводилось ли тебе доставлять брату письма от самой Джулии?

– О нет, Ваше Сиятельство. Только то единственное через моего брата ей. Ничего в ответ она мне в жизни не вручала.

– Это хорошо.

Потому что теперь мы это изменим. – Он достал из ящика стола и передал ей конверт с тяжелой сургучной печатью. – Это Аббасу.

– Аббасу? От кого, Ваше Сиятельство?

– От Джулии, вестимо.

Она замялась.

Гонзага перегнулся через стол, и улыбка исчезла с его лица.

– Слушай меня внимательно и запоминай. Передашь это своему брату и скажешь, чтобы вручил Аббасу, и что передала тебе это письмо для него собственноручно Джулия. О нашем же с тобою разговоре не должна знать ни единая душа.

Если подведешь, доведу до сведения твоего отца, какую роль вы с братом сыграли, и тем самым покрою ваши головы таким несмываемым позором, что путь в приличное общество La Serenissima вам обоим будет заказан по гроб жизни. Да и отцу вашему скандал вполне может стоить места в Совете десяти, и он вас за это по головке не погладит. Я доходчиво объяснил?

Лючия кивнула. Конверт в ее пальцах дрожал.

– Можно мне теперь увидеться с Джулией?

– Боюсь, что нет.