Кровавый меридиан, или Закатный багрянец на западе

Так, произнес он. Вроде отсюда все миль на двадцать просматривается, куда ни глянь?

Рекруты озирались в окружавшей их пустоте.

Вряд ли эти люди могли уйти далеко.

Они напились и зашагали назад к хакалу, ведя лошадей по узкой тропинке.

Капитан стоял, засунув большие пальцы за пояс.

Не понимаю, куда они могли деться, сказал сержант.

А что под навесом?

Какой-то старый высохший корм.

Капитан нахмурился.

Должно быть, они держат козу или кабана. Какая-нибудь живность у них должна быть.

Куры, например.

Через несколько минут двое приволокли из-под навеса старика. Весь в пыли и мякине, тот рукой прикрывал глаза и стонал. Он упал ничком у ног капитана на кипу, напоминавшую слежавшийся хлопок, и закрыл уши ладонями, а глаза – локтями, словно его понуждали взирать на что-то ужасное. Капитан в омерзении отвернулся. Сержант ткнул старика носком сапога. Что это с ним?

Он же весь обдулся, сержант. Он весь обдулся. Капитан брезгливо махнул в сторону старика перчатками.

Да, сэр.

Ну так убери его отсюда, к черту.

Хотите, чтобы Канделарио с ним поговорил?

Это же идиот какой-то. Уберите его от меня.

Старика уволокли. Он что-то лепетал, но его никто не слушал, а наутро его уже не было.

Лагерь разбили у бака, кузнец занялся мулами и мустангами, потерявшими подковы, а остальные при свете костра до поздней ночи чинили фургоны. На малиновой заре они тронулись туда, где бритвенным острием смыкались небо и земля. Темные маленькие архипелаги облаков, огромный мир песка и невысокий кустарник сдвигались там вверх, в безбрежную пустоту, где эти голубые островки начинали дрожать, земля утрачивала твердость, угрожающе кренилась и через оттенки розового и темноту за границей зари устремлялась к самым крайним пределам пространства.

По пути им встречались вздымающиеся рваными зубцами пестрые каменные стены, возвышающиеся в разломах трапповые выступы, изогнутые складки антиклиналей, глыбы, похожие на обрубки стволов огромных каменных деревьев, камни, расколотые так, словно в них во время давней грозы ударила молния и выход породы разлетелся в облаках пара.

Позади остались цепи бурых даек[38 - Дайка – вертикальное отложение осадочных пород.], которые, словно развалины древних стен, спускались на равнину с узких вершин кряжей вездесущими предвестниками деяний рук человеческих, возникшими еще в те времена, когда не было человека и ничего живого не было.