Кровавый меридиан, или Закатный багрянец на западе

Убитые лежали в огромной луже крови своего последнего причастия. Она застыла и теперь походила на пудинг, испещренный следами волков и собак, а по краям засохла и растрескалась, как бургундская керамика. Кровь растекалась по полу темными языками, заливала плитки, текла по паперти, выщербленной ногами нескольких поколений верующих, тонкой струйкой вилась по ступенькам и капала с камней среди темно-красных следов падальщиков.

Спроул обернулся и посмотрел на мальца так, словно тот мог прочитать его мысли, но малец лишь покачал головой.

Мухи вились над голыми безволосыми черепами мертвецов и разгуливали по сморщенным глазным яблокам.

Пошли, сказал малец.

В умирающем свете дня они миновали площадь и зашагали по узкой улочке. В дверях лежал мертвый ребенок, на нем восседали двое грифов. Спроул махнул на них здоровой рукой, они злобно зашипели, неуклюже захлопали крыльями, но не улетели.

Они покинули деревушку с первыми лучами солнца. Из дверей домишек выскальзывали волки и растворялись на улицах в густом тумане.

Беглецы держались юго-западного пути, где раньше прошли дикари. Ручеек, бегущий по песку, тополя, три белые козочки. Они пересекли брод, где рядом с недостиранным бельем лежали убитые женщины.

Весь день они ковыляли по дымящемуся шлаку terra damnata[40 - Проклятая земля (лат.).], время от времени натыкаясь на раздувшихся мертвых мулов или лошадей. К вечеру выпили всю взятую с собой воду. Улеглись спать на песке, проснулись в прохладном мраке раннего утра, пошли дальше и до изнеможенья шагали по этому краю шлака.

После полудня им встретилась на тропе завалившаяся на дышло двухколесная повозка. Громадные круги колес были напилены из ствола тополя и шипами крепились к осям. Забравшись в ее тень, они проспали до темноты и пошли дальше.

Корка луны, что висела в небе весь день, исчезла, и они продолжали свой путь по тропе через пустыню при свете звезд. Прямо над головой висели крохотные Плеяды, а по горам к северу шагала Большая Медведица.

Рука воняет, проговорил Спроул.

Что?

Рука, говорю, воняет.

Хочешь, осмотрю?

Зачем? Что ты сможешь с ней сделать?

Ну, как знаешь.

Ну и ладно.

И они побрели дальше. За ночь дважды доносилось дребезжание маленьких степных гадюк, что шевелились в чахлой поросли, и было страшно. Когда рассвело, они уже карабкались среди глинистых сланцев и твердых скальных пород под стеной темной моноклинали, на которой базальтовыми пророками стояли башни.