Шедевр

А я пила свой черный кофе с сахаром и вдруг подумала, какой он, Норин, с другими людьми. Мне не хотелось отвлекать его от мыслей, но любопытство бывает сильнее здравого смысла, правда для собственной безопасности я начала задавать вопрос издалека.

– Это не похоже на «З».

– Еще как похоже.

– Петелька очень короткая, как цифра 3 получилось.

– Я ее почти съел, она длиннее была. Мой бекон знает, что я хотел написать.

Я не дала ему себя развеселить и сбить с мысли.

– Норин, можно тебя кое о чем спросить?

– Уже спросила.

– Не улыбайся, сделай умное лицо. Я хочу тебя спросить, – я выдержала небольшую паузу, чтобы подобрать слова. – У тебя вообще друзья есть?

– В смысле кто-то, с кем можно в кино сходить или в кафе в любое время?

– Ну…

– Или такие, на кого можно положиться в трудную минуту, пусть и видишься с ними крайне редко?

– И они…

– Или просто люди, через которых ощущаешь связь с миром? Совместные перерывы с одногруппниками между занятиями и разговоры с преподавателем вне тем перед лекцией?

– Господи, терпеть не могу, когда вот так все разбираешь подетально.

Хоть какие-нибудь есть?

Норин поднял глаза и задумался, но не над ответом, а над тем, как лучше ответить: ответ он уже знал.

– У меня есть весь мир и никого одновременно.

Он уже хотел было вернуться к процессу поедания буквы «з», но я переспросила:

– Это как?

Он снова задумчиво взглянул поверх моего плеча. Он всегда был беспредельно терпелив в объяснениях и всегда почти умолял меня переспрашивать, если я что-то не понимаю, чтобы он мне объяснил как-то по-другому.

Норина волновала мысль, что человек может выразить себя и свое мнение через слова, но останется непонятым до конца и даже об этом не узнает до самой своей смерти. И даже после нее.

– М-м… Это когда преподаватель может в любое время получить приглашение на дружеский неофициальный обед в семью любимчика, которого он особенно выделяет из всего класса. Но когда он относится ко всем своим ученикам одинаково, то лишается таких привилегий.

Когда любишь всех равно, лишаешься любимчиков и их особо теплого отношения.

Я немного помолчала, чувствуя, что мое настроение перерастает в разряд угрюмого. Норин тоже ничего не говорил и просто смотрел мне в глаза, ожидая какой-то реакции. Было заметно, что он принимал свое одиночное существование как факт и совершенно из-за этого не расстраивался.

– У тебя нет никого, к кому можно прийти на ужин?

Своей улыбкой он указал на очевидное. Никого.