Мы нарушаем правила зимы

 – Вам нельзя утомляться!

Тёща Левашёва упала обратно на подушки хватая себя то за горло, то за грудь, но не сдалась: знаком она попросила у дочери бумагу и перо. Елена вопросительно взглянула на доктора, но тот отчаянно замотал головой.

– Маменька! – Елена погладила её светлые, с проседью, взлохмаченные волосы. – Вам не стоит теперь беспокоиться: вы всё скажете Владимиру Андреевичу завтра, когда вам станет лучше. А сейчас необходимо отдохнуть.

– Граф… – просипела больная. – Он никогда… Он не сможет… Анна… Пусть только попробует…

Катерина Фёдоровна запрокинула голову, лицо её исказила судорога, из горла вырвался страшный хрип, она забилась на постели, содрогаясь всем телом.

Елена вскрикнула и вскочила, ища глазами доктора Рихтера.

– Ступайте все пока, – бросил доктор. – Елена Алексеевна, идите-ка, голубушка, вместе с Владимиром Андреевичем в гостиную. Друг мой, позаботьтесь о Елене, не надо ей на это смотреть.

Владимир кивнул, взял за руку помертвевшую от ужаса Элен и вывел из комнаты.

* * *

Четверть часа спустя всё было кончено. Священник остался у Левашёвых читать молитвы, доктор Рихтер отправился к себе, предварительно высказав Елене и Владимиру соболезнования и выписав для Элен несколько рецептов успокоительных.

Левашёв умолил Елену, едва живую от нового, неожиданно свалившегося горя, выпить микстуру и лечь в постель. Он уговаривал её поберечь себя ради детей, не изводиться и сохранить силы. Про себя же он ликовал: наконец, наконец-то избавление! Да причём такое нежданное! Ещё несколько дней назад он ломал голову, решая, что делать, если тёща и дальше решит диктовать ему собственную волю? А будь она жива, это непременно бы произошло! И неизвестно, удалось бы с ней справиться, или нет?

Уф, какая гора с плеч, и так вовремя! Нет, разумеется, он побудет с Элен несколько дней дома, соблюдая траур, и поможет ей немного прийти в себя.

Сейчас Елена должна быть уверена в его любви! Иначе если она, узнав о Софье Дмитриевне, вздумает закатить истерику – неприятностей не оберёшься!

Владимир лихорадочно представлял, как обставит всё это дело теперь, когда тёщи нет в живых.

Он скажет Елене, что женится на Софье Нарышкиной, незаконной дочери его величества – ради будущего детей, ради своей дальнейшей карьеры. Стоит при этом солгать, что Нарышкина-старшая обещала похлопотать о графе Левашёве перед государем, если Владимир женится на её дочери, которая вбила себе в голову, что влюблена в него.